bakri: (Default)
А. или Б. подарили на день рождения книжку - "Малыши и математика" (спасибо, кстати). Это дневник чувака, который вел математические кружки. Сначала для своего сына и его друзей, потом для дочки - она младше - и ее друзей. Детям было где-то от четырех до семи, то есть - довольно маленькие. Помимо прочего, там есть комментарии его детей. Все вместе - довольно интересно.

Там есть история про две классические задачи, про мальчиков и рыбаков и про волка, козу и капусту. Их все знают, наверно, но тем не менее:

Про мальчиков и рыбаков
Два мальчика катаются на лодке. К ним подходят два рыбака и просят перевезти их на другой берег. Однако лодка вмещает только либо двух мальчиков, либо одного взрослого. Как рыбакам перебраться через реку при условии, что лодка после этого должна остаться у мальчиков?

Про волка, козу и капусту
Некий человек должен был перевезти через реку волка, козу и капусту. В лодке мог поместиться только один человек, а с ним или волк, или коза, или капуста. Но если оставить волка с козой без человека, то волк съест козу, если оставить козу с капустой, то коза съест капусту, а в присутствии человека никто никого не ел. Человек все-таки перевез свой груз через реку. Как он это сделал?

История заключается в том, что его дочка - ей было лет пять - решила задачу про мальчиков и рыбаков, а задачу про волка, козу и капусту - не смогла. Там есть комментарий этой дочки, который очень похож на мое отношение вообще к задачам "на сообразительность" из разных прекрасных сборников.

<...> все дело в цели персонажей - да, да!
Рыбаки хотят попасть на другой берег, они это и делают, а мальчики им помогают. Мальчики никуда не стремятся, они просто "катаются" и хотят в конце сохранить лодку. Куда им ехать - туда или обратно - никакого значения для них не имеет. Никакое из действий участников не противоречит их целям.
А вот в волке, козе и капусте есть один совершенно психологически абсурдный ход: мужик везет специально привезенную им козу обратно. Подозреваю, что именно в этом месте у меня всегда был "затор".


Ну, допустим, у меня прямо вот затора не было, хотя я до сих пор не уверена, что решила эту задачу сама, а не подглядела решение. Важно тут то, что эти задачи - Льюиса Кэрролла, Сэма Лойда, или Кордемского - совершенно прекрасны сами по себе, и это отвлекает. Такое ощущение, что тебе рассказали половину рассказа, и ты можешь либо прочитать его дальше, либо внезапно заняться чем-то совершенно другим - решать какую-то задачу, которая тут вообще особо не причем. Особенно у Кэрролла - со сквозными персонажами, с развивающимися сюжетами. Надо быть очень упертым математиком, чтобы что-то таки решить. И в этих условиях посмотреть решение - очень естественно. Ты просто читаешь дальше, а не подглядываешь решение задачи.
Поэтому, кстати, совершенно необязательно можно извлечь математическую пользу из самого наличия у ребенка книжки с задачами. Это такие задачи, которые непременно кто-то должен давать кому-то.
bakri: (Default)
Есть такая пьеса Макса Фриша – Санта Крус.

Там какой-то замок, какой-то барон – холодно, одним словом. Снег. И они бредят этим островом. Санта-Крус.

Очень хорошая пьеса, я только сейчас поняла. Раньше она мне тоже нравилась, скорее, из-за слова – Санта-Крус. Там все забывается – герои, действие, история, остается только слово. Но дело не в слове. Оказывается, она об ощущении. Его сложно понять, не почувствовав.

Вот этот остров в океане, с солнцем и небом. Воспоминание о нем и о тепле. И вот этот замок со снегом, страна, где невозможно согреться. Можно как-то, от огня и батареи, но тепло – это когда без батареи.

Он должен умереть через неделю, но умирает гораздо раньше, к концу пьесы. Ощущение нездоровья, когда больны и умирают. Пелегрин, допустим, не поэтому, но ощущение очень четкое – болезнь, холод, а в океане есть острова.


Не знаю, что мы тут делаем.
bakri: (Default)
Идеал квартиры или дома или чего угодно, где живут - это то место, где живет бобер Кастор. Бобер Кастор - это такой герой детских книжек с картинками. Отличные книжки. Каждая рассказывает, как бобер Кастор что-то делал. Как он красил шкафчик, как шил фартук, как сажал фасоль. И все нарисовано и подписано. Поэтому Леша знает слово "коловорот" - понятно, что мы его такому научить не могли.
Ну так вот, для каждого занятия у бобра Кастора есть отдельная большая комната с необходимыми вещами. У него огромная кухня с кучей посуды. Мастерская с кучей инструментов. Еще портняжная мастерская и сарай некоего дядюшки Самсона - откуда можно брать все, что нужно. Судя по картинкам, еще есть спальня с деревянной мебелью и ванная.
Я хочу так же и немедленно. Желательно, где-нибудь у моря.
bakri: (Default)
В "Мартовских идах" Уайлдера Клодия пишет Катуллу - "... А вот когда Кифериада не говорит о своем искусстве, она надоедает. Она вялая, как все счастливые женщины." Это, по-моему, куда более старая концепция - что интересны несчастливые люди, - чем та, что принята теперь, - что надо любой ценой быть жизнерадостным, потому что с твоими проблемами ты никому не нужен.
У многих в результате получается так - в целом ведут себя как жизнерадостные дебилы, а на тех, кто оказался чуть ближе, обрушивают сразу кучу проблем и несчастий. Чтобы было интереснее.
bakri: (Default)
обычно есть раздел - как так накормить ребеночка, когда он ничего не ест. Читаю как научную фантастику. Интересно, но сложно себе представить. Что делать, если ваш ребенок - оранжевый.

Лето

Jul. 1st, 2009 01:19 pm
bakri: (Default)
Вдоль улицы у нас идет канал. Его охраняют дядьки с автоматами. Сначала канал течет открыто, и там к нему нельзя подойти. А потом уходит в трубу и течет под насыпью. Тогда дядьки с автоматами расслабляются, вдоль трубы – дома, на трубе – насыпь, и там растет трава. Клевер растет, одуванчики растут, мышиный горошек, какая-то еще что ли пижма, чертополох, очень много чего растет, стрекочут кузнечики и летают бабочки. Один человек – А. или Б. – купил книгу, энциклопедия военного искусства индейцев Северной Америки, или чего-то в этом духе. Отличная книга, открываешь в любом месте – и там индейцы. Есть глава про воспитание детей, очень интересуюсь воспитанием детей. Там написано, что индейцы говорили мальчикам – если поймать бабочку и втереть ее крылышки над сердцем, то станешь таким же быстрым и грациозным как бабочка.
- Вот, - говорю я А., - представляешь, индейцы, мальчики, станешь таким же быстрым и грациозным.
- То есть, не очень быстрым и не очень грациозным? - уточняет Б.
И вот всегда так.
Сегодня шла на электричку и вижу – конский щавель. Конский щавель – это такое растение, по которому надо провести рукой снизу вверх, сорвать мелкие семена и подкинуть их вверх, как салют. Я потянулась – а я теперь взрослая и занимаюсь помимо прочего всякими взрослыми скучными вещами, и в электричке вот на работу езжу – и смотрю, ужасно красивый этот конский щавель, зелено-розовый. Но не успела остановить руку, салют тоже ужасно красивый, чего уж.
Вдоль канала, по краям этой всей травы – липы. Я бы даже сказала – липы-липы. Они еще не цветут и даже пока не очень собираются, а одна, ближе всего к переезду – цветет, прямо вовсю.

А Леша сегодня хихикал, и немного стукнулся головой и прикусил губу. У него зубы, шесть штук, еще не до конца выросшие, но острые, как у молодого крокодила. Даже крови немного было. Вот я не понимаю, как все люди живут и жили, вообще не понимаю, если дети у них то губу прикусят, то еще что.
bakri: (Default)
Читала младенчику Чуковского, говорю ему:
- Рано утром на рассвете умываются мышата, и котята, и утята, и жучки, и паучки. Ты один не умывался и грязнулею остался!
А он розовый, кругленький, только что выкупанный и вымытый, объелся кашей и недоумевает.

Ест, кстати, столько, что я не вполне понимаю, чем его еще кормить. И где столько взять.

Другое кстати: отличная тема для сочинения - "Образ крокодила в творчестве К. Чуковского". Или для диссертации.
bakri: (Default)
А. или Б. дали почитать книжку. "Дети Хурина" - Д.Р.Р. Толкина, по его записям, под редакцией Кристофера Толкина. Эта книжка лежит с тех пор у нас в туалете. Я иногда ее открываю на любой странице, и каждый раз мне хочется плакать, прямо там, в туалете. На любой странице у нее - чистое, концентрированное несчастье.
А. периодически пробует ее читать. В небольших дозах, как хинин. Он говорит, что депрессивнее книжки не читал.

Зуб

Jan. 30th, 2009 12:19 pm
bakri: (Default)
Позавчера у Лешки прорезался наконец зуб, и все фигня по сравнению с зубом. Он острый и торчит, если сунуть Леше в рот, например, палец или вот ложечку с капустой и кабачком, то утыкаешься прямо в зуб. Сразу захотелось сказать, как говорят родители двухлетних детей, - ребенок вырос. Совсем другая жизнь с зубом, и Леша очень ловко им кусается. Как будто их уже три, а не один.
В "Мэри Поппинс" близнецы, пока беззубые - общаются со скворцом и вообще все понимают. А потом прорезаются зубы, они взрослеют и забывают. Кстати, довольно поздно у этих близнецов зубы прорезались - к году. Потому что никакого грудного вскармливания, не иначе.
bakri: (Default)
Приходила С., подарила нам книжку. То есть мы подумали, что это нам, потому что еще присутствовала рыбка для Леши. Но Леша на рыбку глянул мельком, а как увидел книжку, так весь затрясся. Там на каждой странице сфотографировано много-много небольших предметов, и подписано, что нужно найти. Утюг, гидрант, пламя, ковбойские сапоги, трех птичек и маленькое стеклянное сердце, например. Леша ухватил это все обеими пятернями и чудесно провел вечер.
После этого я сходила на Амазон.ком и быстренько придумала, что хочу на день рождения, восьмое марта, следующий новый год и вообще все праздники в течение ближайших пяти лет. Там столько чудесных книжек, что сердце кровью обливается, только таких, как подарила нам С. - еще двенадцать штук, разных. А еще про хвосты, про красную точку, про голубую двойку и так далее. Россия же - единственная страна, в которую у Амазона нет человеческой доставки. Только нечеловеческая. Еще, правда, Португалия - туда получеловеческая. Хороший вопрос для любителей что-где-когда - что объединяет Россию и Португалию?
В волшебном магазине Озон есть одна из этих книг, и стоит как раз в два раза больше, чем на Амазоне, с учетом их нечеловеческой доставки. Озон - по-настоящему волшебный магазин, он как "Азбука вкуса", но стремится быть еще прекраснее. В "Азбуке вкуса" я, кстати, была тридцать первого декабря. Мне срочно понадобился обезжиренный кефир, какой новый год без обезжиренного кефира. Так вот, там были толпы удивленных людей. В каждую кассу - столько же людей, сколько в одну кассу магазина "Перекресток", где до этого я покупала замороженную капусту брокколи (какой новый год без замороженной капусты). Передо мной стоял огромный лысый детина в бандане и с эспаньолкой, и он нежно-нежно сказал продавщице Валентине, у которой глаза смотрели в разные стороны:
- У вас тут сегодня легонький дурдом.
И она с ним согласилась.

Море )
bakri: (Default)
Купила книжку Хармса, не такую, как обычно, а с детскими стихами, читала Леше, вспомнила, что все эти стихи знаю наизусть.
У меня были открытки со старичком и со вруном, с прекрасными картинками. У меня была книжка со стишком про чижей. У меня была пластинка с профилем на обложке. Как-то я ходила на день рождения, мне лет пять, небось, было, и там пели "Из дома вышел человек", играли на пианино и пели. Я не то что знаю наизусть, я помню интонации, с которыми говорили на пластинке, и шрифт, которым печатали в книжках.
Последние лет двадцать, ну или не знаю, может, - пятнадцать я не помнила, что у Хармса есть детские стихи. Они даже как-то периодически всплывали, здесь и там, целиком и какими-то обрывками, но существовали совершенно параллельно от человека, который писал про старух, и про писателей, и про вынул из головы шар, и про говно, и говорил, что убивать детей негуманно, но надо же что-то с ними делать, и которого так смешно спародировал Шварц.
То есть, понятно, что Хармса хватает на двоих писателей, но удивительно, что в моем случае они, похоже, даже незнакомы.
Надо же, как можно все забыть, и как потом вспомнить.
bakri: (Default)
Читала Лёше книжку под названием "Ленинградские математические кружки". Так случайно получилось - он не спал почти весь день, хныкал, кричал, жарко. Рядом ничего не было, только книжка одного человека, А. или Б., эти самые математические кружки. Читала наугад, сначала про принцип Дирихле. Лёша ничего, стал успокаиваться, хотя по-моему про принцип Дирихле неинтересно. Потом читала главу 4 - Делимость и остатки. И он заснул, почти сразу, еще до основной теоремы арифметики. Там сначала про разложение на множители написано, в частности: Поскольку 6=2х3, то 420=42х10=6х7х2х5=2х3х7х2х5=2х2х3х5х7. Лучше любой колыбельной, если произносить вслух. Великая вещь математика. Я, кстати, тоже отлично засыпала, когда к экзаменам готовилась.
bakri: (Default)
Немного почитала "Жермини Ласерте" Гонкуров. Много не осилила. У меня какая-то возникла проблема с серьезной, классической литературой - во-первых, там все мрачно и беспросветно до такой степени, что начинаешь ненавидеть всех этих хороших людей. Во-вторых, там сплошной психоанализ. Никто слова в простоте не скажет, за каждой фразой маячит словосочетание "автор показывает нам".
Чтобы восстановить гармонию, потом немного почитала детектив из книжки "английский детектив". Ну что тут скажешь. Похоже, обычно я читаю очень хорошие книжки. Хотя ведь совершенно не похоже на Гонкуров.
bakri: (Default)
У меня никогда не было кулинарной книги. А мне хотелось. Хотелось, чтобы она была большая, толстая, с полями для заметок, картинками и подробнейшими рецептами. По общему визуальному впечатлению - что-то типа Кодекс Серафинианус. Переплет мерещится чуть ли не кожаный, и еще откуда-то взялся маленький карандашик на веревочке, привязанный к корешку. Но это уже чересчур.
Когда я была маленькая, то завела специальную тетрадку - формата А4, с линованными страницами и жесткой обложкой. Туда я переписывала разные рецепты, рисовала разнообразные овощи и фрукты, а более сложные в изобразительном плане блюда вырезала из журналов и приклеивала. По какому принципу я выбирала рецепты - понятия не имею, мне было лет где-то восемь, и я не умела готовить даже вареную картошку, а только яйца всмятку и яичницу.
Еще у меня была (и есть) величайшая драгоценность, кулинарная книга моей прабабушки. Узкая тетрадь - высотой с лист А4, а шириной - вполовину, - исписанная тонким пером, светло-коричневыми чернилами, каллиграфическим почерком - прабабушка училась в гимназии. Я иногда ее достаю и смотрю благоговейно, разобраться ни в одном рецепте у меня не хватает духу. Сложно разобрать не почерк, а смысл. Рецепты - это такая вещь, которую каждый записывает исключительно для себя. Могут записать только разницу между своим способом приготовления и этим, могут опустить половину продуктов, потому что и так понятно, могут не указать пропорций - тоже и так понятно, могут посокращать все слова. У моей мамы в ежедневнике была когда-то таинственная запись: Баран пережлук. И все. Под этой записью скрывался рецепт салата, который сейчас в некоторых ресторанах называется "Восток". Надо взять редьку и порезать соломкой (или потереть), еще взять баранину (вареную что ли) и порезать такой же соломкой. Еще взять лук, и тоже порезать этой же соломкой, и обжарить, но так, чтобы он был коричневатый и хрустящий. А чем заправлять - не знаю. Для того, чтобы понять хотя бы это из красочной, но лаконичной записи "Баран пережлук" надо быть автором этой записи, и никем иным. И с каждым прошедшим годом шансы автора понижаются.
Книга с рецептами долгое время казалась какой-то такой необязательной поблажкой, поэтому я изобретала собственные велосипеды, периодически подпирая их костылями, взятыми из интернета. Мне, надо сказать, повезло с этими костылями, но теперь уже очень хочется прекрасную кулинарную книгу. Я, правда, не умею с ними обращаться.
bakri: (Default)
В литературных негодяях больше всего удивляет их чистая и бескорыстная любовь к искусству. Их мотивы - и еще персонажей советских фельетонов - непонятны совершенно. Тяжело и никакой выгоды, а все равно пакостят.
Вот, например, Вольдеморт - совершенно не харизматическая личность. Своих помощников постоянно обижает и унижает. Отобрал вот у Малфоя палочку прямо в первой главе - зачем (я дальше еще не читала)? И это в двадцать первом веке, когда кругом сплошной тим-билдинг, мотивация и прочая работа с людьми. К тому же, вроде бы, большинство темных волшебников неплохо устроились и без Вольдеморта. Но тем не менее рвутся ему служить.
- Насколько приятнее быть бедняком и злодеем, чем с чистой совестью владеть всеми сокровищами Индии, - говорит он про себя. Затем он кричит:
- Я буду злодеем! Я зарежу доброго старичка, хоть это мне дорого обойдется и причинит массу хлопот, я засажу героя в тюрьму и, пока он там, стану соблазнять его жену! Трудное будет дело, риску хоть отбавляй и выгоды никакой. Приду к героине в гости - она осыплет меня оскорблениями и яростно толкнет в грудь, как только я к ней приближусь. Ее златокудрое дитя скажет, что я - нехороший дядя, и, возможно, не захочет даже меня поцеловать. Потом комик посрамит меня в своих куплетах, а селяне возьмут себе выходной день и начнут разгуливать около трактира и гикать и улюлюкать при моем появлении. Всем ясно, какой я злодей и в самом конце меня схватят. Так всегда бывает. Но все равно я буду злодеем, ха-ха!

По поводу Вольдеморта у меня как раз вопросов нет - у него нечеловеческая логика и душа (или что там) в семи разных местах. Но остальные.

Эко

Jul. 6th, 2007 02:31 pm
bakri: (Default)
Читаю книжку - Баудолино. Пока читаю - очень интересно, даже проехала свою станцию как-то раз. Как только не читаю - сразу не хочется. Прямо до ужаса. Хотя в конце - где василиск, мантикора, дикие абхазцы во тьме - стало существенно лучше.
[livejournal.com profile] flaass говорит, что "Имя розы" и "Баудолино" читаются на одном дыхании. Вот мне его все время не хватает, дыхалка слабая.

Добавление:
[livejournal.com profile] fairplay тоже говорит, что на одном дыхании.
У кого еще такое дыхание - говорите, я вас тоже запишу!
А также [livejournal.com profile] vbv.
И [livejournal.com profile] kuziil.
bakri: (Default)
Придумала структуру для крайне постмодернистского романа.
Называться он должен будет "Маджонг" или лучше - "Игра сыграна".
Четыре части - "Восточный ветер", "Южный ветер", "Западный ветер", "Северный ветер". Плюс можно добавить сколько угодно дополнительных частей под названием "Ничья".
Главы внутри частей должны называться разнообразно - "Пара белых драконов", "Пять дотов", "Двойка бамбуков", "Конг собственных ветров", "Чистая масть", "Только зеленые", "Виноград на плоской крыше", "Красный дракон". Ну и все такое.
Содержание, как вы понимаете, не очень важно - немного пьяных людей, запутанные отношения, размытые ситуации, какие-то образы с потолка. Части романа крайне слабо связаны между собой. Возможно, но не обязательно, какая-нибудь одинокая основная идея. Типа любви или войны.
По-моему, совершенно не хуже "Пейзажа" и "Игры в классики".
bakri: (Default)
В метро я видела девушку, розовую от холода, со светлыми волосами на прямой пробор, она читала книжку в ярко-розовой обложке. Книжка называлась "100 IQ супер-тестов", а подзаголовок - "Умным быть модно!".
Девушка ее читала с большим интресом, и либо запоминала все свои ответы и потом уже сравнивала их с ответами в книге, либо просто читала - как детектив. По ее лицу чувствовалось, что она пытается быть модной из последних сил.
А сегодня в метро мужик с усами читал интересную книжку в толстой и красочной обложке, с главой "Помолвка наложницы" между Академической и Профсоюзной.
Я даже не знаю, что интереснее.
Помню, было когда-то так, что я училась в институте. И в здании института - то есть, простите, университета - был книжный магазин. "У кентавра". Где мы все, естественно, проводили много времени, и оставляли много денег - последних. И вот тогда то ли книг было меньше (определенно), то ли мы ничего еще не прочитали и все пути начинались от наших дверей, то ли колбаса была лучше, но всегда было понятно, что купить, и что купить потом, и на что не хватит денег никогда, и проблема была только в приоритетах. А сейчас я могу час прочахнуть над книжными прилавками и так ничего и не выбрать. Кроме того, что я уже читала, - когда-то и как-то - но утратила - по каким-то причинам.
bakri: (Default)
В прекрасной книжке про математиков встретилась прекрасная фраза:
"Помните, в ваши годы Рамануджан был пять лет как мертв."
Это к тому, что по статистике все значительные открытия математики делают в молодости. Потом у них что-то происходит с мозгом. Я не удивлена, математики - довольно часто крайне внушаемы, и, наверняка, еще на первом курсе соответствующих заведений им объясняют, что если сто человек сделали великие открытия в молодости, значит, так надо. Лингвистам тут несколько проще, этот пункт как-то не педалируется. Возможно, статистика даже не собиралась, в конце концов, это неочевидный повод для ее сбора. В лингвистике романтика и трагедия находятся где-то в другом месте.
Но сама фраза западает в мозг совершенно намертво. В пресуппозиции, видимо, всё, что Рамануджан успел сделать, пока не умер. Но эта популярная математическая идея насчет молодости доведена до совершенного абсурда, так что даже быть мертвым к тридцати трем годам - это уже достижение.
bakri: (Default)
Куда бы я ни пришла работать, даже если там до этого ни разу, ни одного разу не было бардака, авралов, трудовых подвигов, то они сразу случаются. Я работаю всего четвертый день, а мой мозг уже превратился в сухое молоко.
В одной из моих любимых книжек, "Дама в очках, с ружьем и в автомобиле" есть такой момент - героиня сверхурочно печатает текст некой презентации про сухое молоко, а потом чувствует, что ее мозг превратился в сухое молоко и идет спать. Я много раз перечитывала и радовалась точности превращения мозга (мой становится весьма похож именно на сухое молоко, а не, скажем, на растворимый картофель или яичный порошок), но только сейчас заметила, что это связано с темой текста. Мой, в таком случае, должен превращаться в WAP-порталы и медиаэлементы, но я по старинке предпочитаю сухое молоко.

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios