bakri: (Default)
В нашем несуществующем пятиэтажном районе, который по плану был снесен еще в 2008 году, существуют, понятное дело, активисты. "Сформировано несколько активных групп", как они выражаются. Помимо прочего, их активность заключается в том, что они печатают воззвания и кладут их в почтовые ящики. С целью расшевелить равнодушное большинство, я так подозреваю. Таких как я - с работой, ребенком, драмкружком и кружком по фото.

- Начался процесс расселения! - пишут они нам, обильно уснащая текст восклицательными знаками. - Несмотря на проект, представленный в декабре 2010 г. на публичных слушаниях, расселение началось от угла Нахимовского-Профсоюзной. Причем жителям предлагается или вторичное жилье, или другой район!

И вот я достаю эту бумажку из своего почтового ящика на углу Нахимовского и Профсоюзной и думаю, что в общем-то ничего плохого нет уже в другом районе. Я бы, может, наоборот и переехала в какой-нибудь район, где не каждое деревце что-то для меня значит, и я не буду дергаться, если его вдруг срубят. А также - не вижу никаких прелестей в жизни на стройплощадке. Тут у нас осталось штук тридцать несуществующих пятиэтажек, и если их сносить, а потом строить на их месте новые, годные дома, семнадцатиэтажные, чтобы потом, когда пройдет пятьдесят лет, их бы тоже сносили, и строили бы на их месте новые, тридцатиэтажные что ли, потому что никакой другой разницы, кроме как в количестве этажей, я между ними не вижу - безликие коробки, маленькие, неудобные квартиры, все одинаковое, то тогда, если сносить и строить, тут будет ужас что такое, и сквозь поднятую пыль мы нескоро увидим синее небо.
И меня не воодушевляет постоянная борьба между машинами с одной стороны и тротуарами и детскими площадками с другой. Вот не знаю, бывает ли в этом городе такое, чтоб они парковались на каких-нибудь что ли стоянках? А то постоянные проклятия в адрес, так сказать, автолюбителей изрядно портят мою карму.
bakri: (Default)
Почтовый ящик мы проверяем редко. Иногда все-таки проверяем - потому что все-таки бывает там что-то хорошее. Скажем, как-то А. или Б. прислал мне открытку из Ирландии. А С. - из какого-то несуществующего места, как обычно. Не помню, из какого, но на открытке был нарисован Ангор Ват. А остальное - все спам и счета. Я ничего не имею против счетов, но пославшие их очень уж рассчитывают на мою сознательность. То нужно снять показания с какого-то счетчика, что-то на что-то умножить и посчитать, а пойди еще найди этот счетчик. Или мало того, что нужно платить каждый месяц, так еще каждый месяц и снимать показания с какого-то другого счетчика и их куда-то сообщать. В общем, ужас. Поэтому мы всегда за что-то не заплатили вовремя.

Ну и вот, я проверила почтовый ящик - а там извещение. Извещение - это значит, что надо пойти на почту и получить там какого-нибудь кота в мешке. На почту надо пойти в определенное время, там обязательно будет очередь, а кроме того - нужно созерцать рыхлую даму в сиреневом свитере. В общем, мне не очень хотелось на почту, и я не пошла, но на следующий день еще раз проверила почтовый ящик. Пришло вторичное извещение, и на нем написано - судебное. Тут я уже было совсем собралась на почту, но каждый раз что-то не получалось. То на работу надо, то еще что. К тому же ее перенесли, эту почту. В четверг принесли еще одно извещение - какое-то совсем другое, а в пятницу я пошла-таки на почту, потому что сейчас или никогда.

В пятницу, как вы может быть помните, была метель. Дул ветер, валил снег и было очень, очень холодно. Почта раньше была на Кржижановского - идешь себе по Профсоюзной, а потом сворачиваешь налево, и там - почта. Теперь ее перенесли в такие круглые новостройки, напротив Черемушкинского рынка. Там такое специальное месте, где дуют ветры. Они заворачиваются вокруг новостроек со скоростью сорок метров в секунду. От Черемушкинского рынка доносится вой собачих стай. И там всегда темно, даже если светит солнце. Я ни минуты не сомневалась, что почта именно там, почты любят размещать в таких местах. И если уж сразу не получилось, то можно перенести.

Рядом с новостройками мне встретился человек с картонной коробкой "почта россии", так что я поняла, что иду правильно и дорогу не спросила. Спросила я потом, пройдя между новостройками, снег там кружится маленькими воронками, и тетка в меховой шапке сказала, что никакой почты тут нет. Мне захотелось сказать тетке в шапке, что если не знаешь, то лучше промолчать, а не ляпать так уверено, но я просто посмотрела на нее укоризненно, завернула за угол - там лучше держаться за что-нибудь, чтобы не унесло в Канзас - и увидела почту.

Судебное письмо мне не дали. Оно ушло обратно в суд, сказали. Вот какая странная вещь. Кто-то из какого-то суда отправил мне непонятно что, и рассчитывал, что я все брошу и побегу на Нахимовский проспект, 56, лицезреть даму в сиреневом свитере, а кругом метель, ветер и снег, или неважно что, русская зима. Смешные. Но посылку по последнему извещению я забрала. Там был диск с кучей фотографий. Спасибо.

Ну и вот, а дальше я поехала на работу, и перед лифтом какая-то тетенька долго на меня смотрела и ничего не говорила, а когда я вошла в лифт, а в лифте - зеркало, то поняла, почему. Тушь у меня была даже на кончике носа, хотя как она там оказалась - уж совершенно непонятно. Ну и вообще.
bakri: (Default)
Идет дождь, и наш пятиэтажный район вымер, замер, как сложно себе представить. Никто не ругается под окнами, не орет, не ходит по лестнице, не хлопает дверями. Я когда-то писала про это, но с тех пор ощущение не стало менее важным - в пятиэтажке словосочетание "звук шагов на лестнице" имеет смысл, столько смысла, сколько никогда не снилось ни одному сталинскому дому. Дождь, и все алкоголики тихи, как мыши, все тетушки сидят дома, все любители погулять с детьми поздно вечером не гуляют с детьми поздно вечером. Настала осень и заяц сменил свою летнюю шубку на зимнюю. Что они делают, эти люди? Легли спать трезвыми? Осень - как смена жизни.
bakri: (Default)
В нашем доме ремонтируют балконы.
Лена говорит - огромные сваи вбивают прямо в дом. того и гляди развалится.
Лена говорит, что слышала, наш дом - пятьдесят первого года.
Я говорю, да нет, ты что, какого пятьдесят первого? это же хрущевка, в пятьдесят первом такого не строили, в пятьдесят первом еще Сталин был жив.
Но вообще - похоже на то, очень похоже на то. Что-то движется вперед, а что-то назад. Вот наш пятиэтажный район - совершенно явно назад. Уже на десять лет провалился. Жить в нем - странное ощущение. Мало того, что эти дома все уже снесли, и мы живем в домах, которые не существуют. Это пространственные фокусы, а теперь оказывается, что и время другое, не то, не это. Как если выпить коньяку, который старше тебя. Я пила двадцатилетний, но мне было двадцать четыре. Сейчас мне двадцать восемь, трудно найти - что пьют и что старше. Я смотрю в окно, это даже еще не осень, безвременье, межсезонье, как раз сейчас наши пятиэтажки проваливаются внутрь времени, теряя балконы. Еще не осень, но есть опавшие листья, а дворники - они теперь все с пылесосами обратной силы, сдувают листья в кучи, тарахтят. Столько людей, и разговоры, на детской площадке не протолкнуться. Я смотрю в окно, и мне кажется - все больны, жизнь в несуществующих домах должна быть вредна для здоровья. Мне кажется, каждая клетка во мне отравлена, а мозг уничтожен, вчера все вспыхнуло и перегорело, но я вернулась домой. Никогда больше.
bakri: (Default)
Была вчера на Профсоюзной. Там меня сразу спросили - где торговый центр Панорама? что это за улица? а это что за проспект? где дом 30 дробь 2? Парень с золотым зубом спросил, его жена спросила, старушка с фиолетовыми волосами спросила, старушка с палкой спросила. Как же они тут все лето, без меня.
bakri: (Default)
Сегодня такая весна на улице, такое солнце, такое небо и такие лужи. Весна очень чувствуется в нашем пятиэтажном районе, которого как бы нет. Сейчас две тысячи девятый год, и нашего района уже нет или почти нет. Он часть несуществующей Москвы, от нее ничего не осталось, только вот, наши пятиэтажки. Дорогой друг приехал из Питера и снял квартиру - однокомнатную квартиру на первом этаже пятиэтажки, в такой же живет, например, наш бывший спарщик, сумасшедший сосед напротив. Дорогой друг говорит - снял квартиру в доме под снос, но не знает, что у нас тут все дома только под снос и есть. До его пятиэтажки - минут двадцать пять, если по прямой, и кругом дома под снос. Люди, которые гуляют по скверу с колясками, постоянно обсуждают этот самый снос, мечтают о нем, кто-то якобы смотрел где-то какие-то квартиры. Но очень мало чего снесли, и очень много осталось как было раньше. Мы зависли посреди времени. Вот и весна — —
Младенец ругался на улицу, на солнце и на все остальное. Он им вроде бы интересовался, но все равно ругался и прыгал в рюкзаке. Я даже подумала, что он испугался, такое все яркое. На стадионе еще полно снега, и там как раз много солнца, и сверху, и снизу. Мы посидели на лавочке, а потом он даже сам посидел на лавочке, но все равно ругался. Тогда я собралась уже домой, снова засунула его в рюкзак, и оказалось, что он не испугался. Просто ему было плохо видно. Но если повернуть его боком, то в общем он согласен. И мы погуляли еще минут сорок.
У меня ничего в этом районе не было весной, только, может, куличи в песочнице, или, может, по дорожке наискось от магазина "Колобок", или, максимум, смотреть как играют в футбол. Вокруг стадиона две школы, кругом - несуществующие дома, снесенные в две тысячи третьем, четвертом, пятом, у школьников потрясающие выражения на лицах. Чем-то эта весна похожа на ту, которой мне было восемнадцать лет и я учила санскрит.
Когда на Лешку светит солнце он жмурится и прячется, а потом выглядывает обратно и пытается посмотреть еще. А когда видит собак, то смотрит долго-долго.
bakri: (Default)
Наш район, пятиэтажный и прямоугольный, зажат между Нахимовским, Профсоюзной, Гарибальди и Власова, и у домов внутри могут быть только эти четыре адреса. От Нахимовского до Гарибальди - где-то километр, а от Профсоюзной до Власова - метров, может, семьсот.
От Профсоюзной до Новых Черемушек надо подниматься вверх, в гору. Там всегда холоднее, чем внизу.

Основные дома у нас, понятно, пятиэтажки. Для разнообразия есть несколько башен - старых, девятиэтажных, смешно сейчас называть их башнями, и два больших дома - наверно, двенадцатиэтажных, не знаю, один стоит в самой середине, над стадионом, а другой - с краю, выходит на Профсоюзную. Еще есть новые дома, семнадцатиэтажные - но их мало получилось. Напротив нас - три штуки, в виде буквы Г. Еще один, самый большой, слева от стадиона, и еще один строится на Власова. Итого - пять. А, ну еще есть дом, где Интер-Оптика, но он как-то не очень относится к нашему пятиэтажному району. Он выходит на Нахимовский, в нем - витрины Интер-Оптики и ко дворам он явно повернут спиной.

В середине района - можно было бы сказать, что это его сердце, или как я прочитала в путеводителе по Барселоне про тот парк, который там рядом с зоопарком, что вместе с этим самым зоопарком он - зеленые легкие Барселоны, - так вот, в середине нашего прямоугольного района, километр на семьсот метров, - большой пустырь, заросший травой. На пустыре стоят футбольные ворота, и поэтому пустырь называется стадионом. Справа от него - английская спецшкола, там училась моя мама. Сейчас эта школа стала очень понтовая, и каждый будний день, часа в два-три, туда съезжаются тучи лексусов, джипов и еще каких-то больших машин, забирают деток из школы, как в американских фильмах. Ну и вообще, наверно, теперь так принято, да? Слева от стадиона - другая школа, в ней учился мой дядя. Она не такая понтовая, и я не видела, чтобы кого-то оттуда забирали на машине. На стадионе в основном гуляют с собаками, и колясками, и запускают змеев и самолетики, и зимой катаются с горки - там как раз крутой подъем наверх, к Новым Черемушкам, но иногда и вправду играют в футбол. А рядом со стадионом - коробка, и там зимой заливают каток и играют в хоккей.
Вниз от стадиона к дому, где Интер-Оптика ведет аллея, центр нашей общественной жизни. Там на каждой лавочке сидят старушки, между лавочек гуляют другие старушки и водители колясок. Эта аллея - она почти ровно посередине и делит нижнюю половину района на две четвертушки.

Ближе к улице Архитектора Власова стоят детские сады - огромное количество. Они идут почти через весь район, почти весь километр - друг за другом, штук девять или десять, а то и больше, детских садов и ясель, одинаковые двухэтажные корпуса, у каждого - отдельная территория. Поменьше, с дорожками и лесенками, или побольше, с верандами, чтобы прятаться от дождя, у каждой группы - своя. Некоторые детские сады заброшены, а потом отремонтированы, и там офисы. В одном - центр "Лидер", детские кружки, плетение из соломки, пение, шахматы, всякое такое. А в других так и есть детские сады. Целый пояс детских садов.
Рядом с нашим домом тоже есть два детских сада, друг за другом, и еще третий такой же корпус, но там раньше был ДЭЗ, а сейчас опорный пункт милиции, ужасный магазинчик с тухлыми яйцами и еще какая-то что ли сауна в подвале. Это, наверно, дополнительные детские сады, вдруг тех десяти будет мало.
Пояс детских садов сверху заканчивается школой, и справа от него - еще одна школа, выходит на Власова. Странная там школа, по архитектуре похожая скорее на больницу. У нее собственный детский сад и стадион - настоящий, с беговыми дорожками вокруг и небольшими разноцветными трибунами.

Из нижней части района в верхнюю и наоборот есть только один прямой путь, если, конечно, игнорировать улицы. Ближе к Власова, справа от детских садов, можно просто идти-идти по дороге. Но там сейчас стройка. Поэтому только тайными тропами можно пройти из одной части в другую. Сначала мимо гаражей, потом по тропинке мимо левой школы, либо по тропинке мимо правой школы. Ну или по горке над стадионом вскарабкаться.
Верхняя часть района - немного более культурная. Там пятиэтажки натыканы не так густо, так что солнце даже зимой иногда падает на землю, и детские площадки больше. Там театр "Бенефис" и детская поликлиника. И две голубятни, выкрашенные в зеленый цвет. А у нас больше народу.
bakri: (Default)
Район, где мы живем, - в такой средней полосе. В центре - там центр, работа, институты, кабаки и гулять. На окраинах - еще более бурная жизнь, мне кажется, там торговые центры, все так и утыкано торговыми центрами. Меня это просто поражает, я считаю, что там одна икея, ну или три икеи, и рядом с ними - по ашану, а вот нет, там этими торговыми центрами просто все заставлено. А у нас - глубинка, дворы и коляски. "По делам" же нужно ехать - в центр или на окраину.
Ездила сегодня на Домодедовскую и обратно, обратно я всегда еду очень быстро и наловчилась из любого места вызывать такси. Очень удобно - достаешь телефон, говоришь в него и приезжает машина. Как в фильме про шпионов.

Зима

Nov. 13th, 2008 01:37 pm
bakri: (Default)
В школе меня учили, что зима происходит от того, что земля поворачивается, поворачивается и оказывается повернута так, что на наш бок солнечные лучи падают не прямо, а вскользь. И особо не греют. Так, слегка. В нашем пятиэтажном районе это очень заметно, что вскользь. На землю практически не попадают, все мимо. Пятиэтажки, хоть не высокие, но густо натыканные, загораживают детские площадки, загораживают лавочки, и солнце все остается где-то сверху, путается в деревьях, виснет на стенах.
В сквере появилось много новых колясок, бывают уже дети и поменьше нашего мальчика. Одна коляска такая маленькая, коричневая с голубой полоской на капюшоне и длинной ручкой. С ней гуляет иногда молодая женщина, иногда - пожилая. Они часто меняются - сначала молодая, потом пожилая, в одну и ту же прогулку. Я поэтому долго не могла понять, одна это коляска или две? В нашем пятиэтажном районе полным полно всяких тайных асфальтированных тропок, поэтому можно запросто встретить в сквере маленькую коричневую коляску с молодой женщиной, потом свернуть за угол и встретить там такую же коляску, но с пожилой женщиной. Все-таки одна и та же коляска, я догадалась по желтым мишкам.
А один раз видела светло-зеленую колясочку, с ней гулял мужчина с совершенно вытаращенными глазами. Красными, не выспавшимися. А больше не видела - ни его, ни эту коляску.
bakri: (Default)
В нашем районе очень много помоек и трансформаторных будок, редко в каком еще районе найдется такое количество помоек и трансформаторных будок. У нас еще полно голубятен, которых уж точно нигде в таком количестве нет, но речь сейчас не о них. Все помойки и трансформаторные будки в нашем городе-герое сейчас принято разрисовывать. И не то, что кто-то подошел и из баллончика написал - хуй, а прямо картинки нарисованы, разными красками. Или, если помойка совсем маленькая попалась, то хоть цветочки. Бывает, море нарисовано и корабль, бывает - городской пейзаж, или хоть закат какой-нибудь. Идиллические сюжеты.
На большой трансформаторной будке рядом с нашим домом - диорама. Там озеро среди зеленых лесистых и травянистых берегов, и из одного берега торчит труба, а под ней - ржавый подтек. Картина про загрязнение окружающей среды. Сатира.
bakri: (Default)
Листья почти все облетели. Это ужасно, деревья должны на зиму улетать в теплые края, а не стоять голыми скелетами. Про листья никогда не понимаешь, насколько их много, пока не начнут облетать. В нашем районе много-много дворников, они сметают листья в кучи, кучи складывают в пакеты или увозят в специальных картонных ящиках на колесиках. Сквер завален листьями, чистый сквер с аккуратными кучами, сквер с пузатыми черными мешками. И потом снова, листья-кучи-мешки. И еще раз. И раза четыре. И все.
Это первая осень за долгое время, которая происходит прямо на глазах. Красиво. Обычно осень - это такое время, когда перестаешь гулять после работы и по ночам, причем без всяких сожалений. А падающие листья - это что-то детское, особенно кленовые, надо набрать самых красивых и прогладить через газету, да прогладь без газеты, чуть теплым утюгом, а тетя Таня сказала - через газету, ну я же говорю, можно и без газеты, почему-то ты посторонним людям больше веришь. А еще в школе, разные листья наклеить на картонку, композиция. Из самых лучших устроим выставку. Моя была, и Кости Емельянова, а чьи еще, штук десять, - не помню. В институте вроде были какие-то осени. Но там совершенно не важно, осень это или землетрясение.
Но все хорошо в меру, сказал бы мне кто в тот год, когда я сидела в каморке под лестницей и видела времена года только бегая во второй офис, десять метров по Патриаршим прудам, или когда ходила убивать время в стеклянный опен спейс, или когда сидела в мансарде - опять без окон - или в любое время последних пяти лет, что мне надоест гулять, не могу больше, я бы удивилась, наверно. Вот, подумала бы, дурак, понимал бы чего. Гулять - это же гулять. Ха-ха. Сил нету.
bakri: (Default)
В нашем районе на асфальте часто встречаются надписи - белой краской, крупные буквы. Во дворе рядом с школой, через Нахимовский от нас написано — Федя, я тебя люблю! Филип. Подозреваю, что это писали недоброжелатели Филипа. А рядом с новым — вот уже лет пять, как новым — домом написано — Марьям, я тебя люблю! А совсем в другом углу района, ближе к Новым Черемушкам, написано Наташка+Кирюшка=любовь, только вместо "любовь" там сердечко нарисовано. И еще бывает написано — С добрым утром, любимая! И всякое такое. Как будто всем школьникам раздали специальные баллончики с краской, чтобы они писали на асфальте не абы как, а аккуратненько, и чтобы не стиралось. А еще кажется, что почерк похожий, но это из-за того, что краска похожа.
А сейчас белая краска кончилась, похоже, и в сквере написано — Рита, я тебя люблю! Паша — кислотно-оранжевым, а рядом со стадионом — Аня, я тебя люблю! — синим. Этот синий - неудачный, почти стерся уже. И буквы неровные. А хоккейная коробка рядом — тоже синяя.
Столько любви вокруг, надо же.
bakri: (Default)
Я хожу гулять теперь каждый день, а иногда - так и по два раза. Сначала я хожу гулять днем, причем иногда тем временем дня, которое вообще-то считаю утром. Но чаще днем. Днем я гуляю по окрестным дворам. Рядом с домом у нас сквер - центр местной общественной жизни. Днем там сложно найти свободную лавочку, на всех сидят старушки - ведут светские беседы о здоровье и ценах, сидят нетрезвые мужики среднего и старшего среднего возраста, а женщины с колясками ходят туда-сюда, и присаживаются только иногда. Это, могу сказать авторитетно, потому, что дети, бывает, просыпаются, если остановиться. Когда жарко. Поэтому надо не останавливаться, надо идти. Я хожу по дворам, а многие по скверу, туда-сюда. На Профсоюзной, кстати, всегда так было - все сидят не кучками в разных местах, а собираются в каком-то одном и общаются. Как в салоне. На Таганке только на лавочках перед подъездом сидели, а тут перед подъездами даже лавочек нет, поэтому светская жизнь.
Вечером я хожу гулять реже, и тогда иду к Академической, а дохожу где-то до улицы Кедрова. Идти очень хлопотно, надо переходить дороги. Дороги надо переходить по светофору, а потом снова сворачивать во дворы, не по Профсоюзной же идти. И температура по пути очень неравномерная. Сначала прохладно, не прикрыть ли пеленкой?.. Потом - метро Профсоюзная, жарко, не убрать ли пеленку?.. Потом двор, прохладно, не прикрыть ли пеленкой?.. Потом жаркая часть двора - что-то там, трубы что ли какие-то. На Таганке было такое место, рядом с прачечной, где всегда расцветали одуванчики еще в марте. Сейчас там ресторан "Будвар" построил летнюю террасу. Она сгорела, эта терраса, но ресторан "Будвар" построил там целый павильон. А еще столики вообще просто в проулке поставил. Я ничего не имела бы против, если бы росла в каком-то другом месте и хранила сентиментальные воспоминания о каких-то других одуванчиках. Потом я перехожу через Кржижановского, страшное место с трамваями, и иду дальше, дальше. И только около улицы Кедрова я встречаю какого-то человека с открытым ртом - А. или Б. - поворачиваюсь и иду домой.

Люди

Aug. 14th, 2008 03:58 pm
bakri: (Default)
Неожиданно оказалось, что вокруг нас живет много людей. Я никогда их не видела. Только сейчас, когда не надо ходить на работу, но надо, наоборот, ходить гулять, каждый день, а иногда еще и по два раза, вокруг оказались люди. Они идут домой, гуляют с детьми - детей какое-то бешеное количество, - жарят сырники, пьют пиво. В сквере на каждой лавочке сидят старушки и обсуждают масло и колбасу. А по выходным в сквере рядом с каждой лавочкой лежит пьяный. В восемь вечера - я в это время обычно наливаю себе чаю и думаю, не пойти ли сегодня домой пораньше, часов, скажем в полдевятого? - просто столпотворение.
В общем, конечно, можно было догадаться что в пятиэтажках, понатыканных вокруг нашей пятиэтажки и в новых домах, мимо которых мы ходили, когда еще не жили тут постоянно, и нигде особо не жили, в смысле места, где можно хранить свои полотенца и чайные чашки, тоже кто-то живет, да и под окнами у нас вечно ходят, но как-то я об этом не думала. А так много.
bakri: (Default)
Видела вчера рисунки на асфальте - девочки играли в крестики-нолики, на поле три на три. Сразу понятно, что девочки, потому что часть квадратов с крестиками и ноликами, а часть - с сердечками и смайликами. Смайлики такие, с большими глазами - =).
bakri: (Default)
Очень странная вещь - усталость. Странно, что она бывает не только от плохих, скучных вещей. Странно, что она бывает разная. Странно, что она бывает. Наверно, устать - не всегда плохо или стыдно.
Летом у нас в подвале жили мошки, много мошек. Они вылетали через отдушину под нашим окном и жили на внешнем подоконнике и стекле, если открывать окно - а было лето, лето - то они начинали жить на внутреннем подоконнике, стекле и занавесках. Я пылесосила их пылесосом. Неопасные, малоподвижные мошки - серебристые и с крылышками, похожие на моль, но не моль, неприятные, как и все мошки. Впрочем, еще из лучших.
Этой зимой у нас в подъезде пахнет то хлоркой, то гнилыми тряпками, последнее время - как раз гнилыми тряпками. Что-то там сдохло в этом подвале, за замком и опечатанной дверью, и уже очень хочется бросить туда спичку - ну не звонить же в ДЕЗ.
Наш дом снесут не раньше, чем через четыре года, поэтому мы увидим, как от этого района ничего не останется. И, через четыре года, если и правда снесут наш дом, совсем ничего не останется. От того дома, что был слева, не осталось даже пространства, как будто он не занимал места, как будто его там никогда не было. Там вроде жила девочка по имени Оля, с которой я как-то играла в песочнице и не могла понять - мальчик она или девочка. И жила Маринка, подруга Насти из второго подъезда. И какие-то старушки в цветастых халатах, их знала бабушка, старушек из зарослей шиповника, вечно игравших в карты во дворе за зеленым столом. Но никого не было, им бы и негде было всем поместиться, теперь там карусель еле-еле помещается. Вместо бабушкиного детского сада - какое-то безобразие с башенками, срубили кучу деревьев. Это, в общем-то, нормально, оно и всегда так, не проливать же слезы над магазином "Колобок", где была лучшая на свете мечниковская простокваша, в широких бутылках и с крышками в полосочку, а теперь какие-то мерзкие кухни, а простокваша же лучше. Лично моя проблема только в том, что лично у меня не останется ничего материального - вот вообще, потому что все умерли и ничего больше не будет, в смысле - только что-то другое.
bakri: (Default)
Периодически случается ездить в какие-то неожиданные места. Может, всем случается, не знаю. Я стараюсь жить спокойной жизнью. (Видимо, в этом секрет затянувшихся стихийных бедствий, а стоит захотеть приключений, как сразу же случится спокойная жизнь. Но уже не получается.) В частности, на прошлой неделе мне вдруг надо было оказаться на станции метро Аннино в 9 утра. Если кто не знает, то это такая предпоследняя станция на серой ветке снизу. Вот я на Профсоюзной, а вот я – в Аннино, и 9 утра. Но для этого хорошо бы не делать две пересадки, а на троллейбусе до Нахимовского проспекта, а потом уже — —
К наземному транспорту я отношусь крайне подозрительно. Наземный транспорт подл и коварен. Наземный транспорт подманивает, делает вид, что ездит, часто, относительно регулярно, достаточно удобно. Ждет, пока расслабишься, поверишь. (А детские травмы не дремлют, все ведь возвращались из гостей, или ездили в поликлинику и оказывались в результате на забытом полустанке, стояли десять минут, двадцать минут, полчаса, а кругом – метель, метель, тогда-то морозы были, ух, да, и колбаса, мда. Редкий автобус пролетал мимо со свистом, не останавливаясь, и волки уже выли и подбирались к тротуару — —) Наземный транспорт выбирает день, когда нужно в Аннино – самое позднее к 9.20. И встать нужно в семь, и идет дождь, и холодно. И вот, почему-то опять оказываешься на остановке под дождем, наземный транспорт отсиживается в теплом месте.
Рядом с метро Профсоюзная стоит пять или шесть остановок, в ряд. На тротуаре толкаются люди, на дороге – машины. Утром в начале девятого ни одного пятьдесят второго троллейбуса, естественно, не подразумевалось. Ситуация вообще как-то не располагала к появлению троллейбусов. Троллейбус? С чего бы это? Откуда бы вдруг? Какая дичь.
Сорок четвертые же автобусы и маршрутки шныряли как сумасшедшие. Буквально полгода назад я хотела ездить на них на работу, но они все умерли, пришлось ездить на метро с двумя пересадками.
Пришел двести девятнадцатый, и в него набилось сто сорок человек. Я деликатно отошла в сторону, стала махать рукой и ехать на машине.
Станция метро Нахимовский проспект расположена не совсем на своем месте. Потому что иногда едешь и думаешь всю дорогу - ну где она уже, наконец, где. А она, понятно, далеко еще. Или думаешь – ну вот сейчас. А еще две остановки. При этом – как бы – рукой подать, у москвичей сильно искажены представления о пространстве (о времени тоже, кстати). Всю дорогу мы дисциплинировано ехали за грузовичком, но успели обогнать большую часть сорок четвертых маршруток и даже двести девятнадцатый – уже на подступах.
Посередине пути я их увидела. Около тротуара стояли пятьдесят вторые троллейбусы – один пятьдесят второй, другой пятьдесят второй, штук, наверно, двенадцать, все, наверно, пятьдесят вторые троллейбусы, какие только есть на свете. Они стояли себе вдоль тротуара и никуда не собирались. А на каждой остановочке длинного-длинного Нахимовского проспекта торчало по огромной толпе людей, и все под дождем.

Потом я доехала до Аннино, и запросто села в автобус, и поехала – через Пахру, мимо строительного рынка, внешне больше всего похожего на газету «Из рук в руки», и дальше.
bakri: (Default)
Рядом с домом у нас продается очень грязная картошка по 12 рублей. Редко когда такая грязная встретится.
В супермаркете "Патэрсон" продается плохая, очень плохая картошка - по 10 рублей.
Рядом с ней продается смешная картошка - по 62 рубля. А иногда бывает еще смешнее - по 100.
Но самую смешную я видела как-то в "Седьмом Континенте". По 240 рублей. Просто умора.
bakri: (Default)
Для того, чтобы куда-нибудь пойти, - например, в поликлинику - я всегда выбираю не самое хорошее время. А такое, когда ураганы, бураны, метели, штормы и прочие стихийные бедствия - бушуют. Вот и сегодня. Хотя - кто бы мог подумать, я не была на улице всего три дня, и за это время там такое натворили. Любители зимы распоясались и рады, а то когда тепло и можно ходить в куртке, они расстраиваются.
Дорога в поликлинику идет по улице Гарибальди, потом неожиданно сворачивает в кусты, идет по двору мимо девятиэтажки и приводит к поликлинике, огороженной заборчиком. Что это поликлиника, можно понять, во-первых, по заборчику - все учреждения у нас зачем-то огораживают, чтобы враг не пришел со всех сторон, чтобы держать старушек в узде, чтобы защититься от нападения возможных куриц и гусей. Во-вторых же, по запаху. Вокруг районой поликлиники всегда стоит специфический запах, ограниченный заборчиком. У меня он условно проходит как "запах мази Вишневского", у других, я подозреваю, может являться запахом карболки, касторки, камфары, люголя - кому как в детстве повезло. Поэтому я узнала поликлинику, хотя видимость - два метра, а кроме того, я не привыкла, когда поликлиника в кустах. Я привыкла, когда улица, и на ней дома, дома, и магазины, и поликлиника. А уж если свернешь в арку, то там дворик, дети играют, взрослые сплетничают на лавочках, машины припаркованы. А в этом пятиэтажном районе все в кустах и дворах. Идешь по тропинке между гаражей - вдруг театр какой-то. Или школа. А в другой раз вот поликлиника. Мелкие магазины, химчистки и прочая шушара вообще чуть ли не в лужах располагаются.
В поликлинике я много хлопала глазами, поэтому не прошло и сорока минут, как мне поставили три печати - несмотря на то, что ни главврача, ни замглавврача, ни секретаря замглавврача не было - и отпустили на все четыре стороны. И я пошла, по колено в снегу.
bakri: (Default)
Напротив нашего окна стоит береза. Она и раньше тут стояла, когда я была маленькой - двадцать лет назад. И тогда была довольно толстой, мне кажется, сантиметров тридцать в диаметре, а может, тридцать пять. Сейчас. Тогда была сирень и что-то еще, но все исчезло, а бабушка говорила - соседка со второго этажа, тетя Маша Еманова, все посрубала, потому что ей - темно. Я тогда не представляла, как это можно все посрубать перед общим домом, и вообще, разве тут может быть светло - деревья. Но береза осталась. На ней раньше был потемневший скворешник, как раз на уровне второго этажа, даже чуть выше. В нем никогда не жили никакие скворцы, но кому это пришло в голову подставлять лестницу и отрывать скворешник? Очень странно - отрывать скворешник. Бабушка говорила, что этот скворешник прибил дедушка, и тогда, когда мой дядя был маленьким.
Береза толще под скворешником и над ним, я потому и вспомнила, что он раньше там был. И, уж наверно, тогда она была тоньше на этот сантиметр.

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios