bakri: (swing)
Домой есть три пути – на троллейбусе до Октябрьской, на троллейбусе от Университета и целиком на метро. Последний – надежный. Первый и второй – быстрее, если повезет.

Когда в те две минуты, что я обхожу павильон метро «Парк Культуры», вглядываясь в Садовое кольцо, троллейбуса нет, я иду в метро. Я не умею ждать троллейбусов. На Университете их ждать не надо, надо выбрать.

И вот я сажусь в троллейбус, еду домой, начало десятого, и в это время какой-то мудак едет по Ленинскому, и Ленинский перекрыт, и я стою в углу троллейбуса – в левом заднем углу, окна в троллейбусе запотели, я готова пожелать кому-нибудь смерти.

Через две геологические эпохи мы переезжаем через Ленинский – и с нами две скорые - и сразу останавливаемся на остановке. Заходит высокий старик, неприятный и недовольный.

Он говорит:
- Тьфу, блин... Что, и тут мокро? Опять вода? Вот тут вроде нет.

Садится. Двери закрываются и металлическая женщина произносит: троллейбус следует в парк.

Он говорит:
- Как в парк? Ах, сссука! Не было предупреждения! Не было надписи! Сссука.

Кто-то отвечает ему миролюбиво: да там была картоночка такая.

Он говорит:
- Не было! На лобовом стекле не было! Не было написано, в парк. Ну ладно, а мы пересядем, чего делать, пересядем.

Окна запотели, я не вижу, какая остановка. Подхожу к дверям, там Черемушкинский рынок. Я остаюсь стоять – прямо рядом с ним.

Он говорит:
- С вами все в порядке, мадам, э? Нормально... Обманываете. Опять обманываете! Что - старик, что пристал? Совсем офигел, старик... А я же вижу, что ненормально. Обманываете.

Я прибавляю звук в плеере.

- Что, обидел, ггад? Сссука, обидел? Да, они совсем гады, офигели, от них только боль... Только боль и страдания несут... женскому роду...

Я убавляю звук в плеере, достаю телефон и начинаю записывать.

Он замолкает.

Я выхожу на следующей остановке, и он говорит мне вслед:
- Держитесь.
bakri: (Default)
Ходила сегодня в очередное странное место – в поликлинику. В прошлый раз я посещала взрослое медицинское учреждение два года и девять месяцев назад, поэтому мне странно. Я повыбирала-повыбирала поликлинику из списка поликлиник. Они все расположены вроде недалеко, но неудобно. Выбрала в результате какую-то – на Сивцевом Вражеке.

Прихожу, а там вместо поликлиники - такое монументальное строение с колоннами. Этажей пять, и эти этажи – совершенно как нижние этажи высоток. Большинство людей, мне кажется, не подозревает, что у высоток есть нижние этажи, потому что смысл абсолютно не в них. Но они, тем не менее, есть, эти этажи. Я выросла в тени одной из высоток, а потом еще какое-то время жила в другой, так что точно знаю.

Ну и вот, это пафосное здание, на нем табличка – «Поликлиника №1. Управление делами президента». Я удивилась, но быстро обнаружила бумажку, что таким как я нужно заходить через третий подъезд в Калошином переулке. Там, оказывается, к этой недовысотке пристроен еще один корпус – внешне выглядит поновее, но внутри – все совершенно с той же помпой, которая обычно бывает в высотках. По пути, кстати, видела еще такую бумажку: «Вход только по пропускам установленного образца».

Я думаю, это специально так написано, а то лезут всякие, с пропусками неустановленного образца. Идет, скажем, гражданин, видит – поликлиника, вход по пропускам. Дай, думает, зайду, вот у меня и пропуск есть, на свою работу. Ну что с ним делать – приходилось пускать, пропуск-то есть. Ужасная проблема была. А потом кто-то догадался и приписал – «установленного образца». И теперь с каким попало пропуском не пускают.

Зато отлично пускают и без пропуска. У вахтера лежит штук восемь листов А4, и там фамилии. И моя фамилия тоже там была, потому что я записалась к врачу. Вот так записываешься и не подозреваешь, что тебя внесут в список, список отдадут вахтеру, и он будет потом весь день спрашивать у людей фамилии и сверяться с этим своим списком.
bakri: (Default)
Видела сегодня девушку в колготах. В плотных красно-коричневых колготах, слегка блестящих. Сверху у нее был белый свитер до середины попы и какая-то куртка. А в руках она несла большую сумку и пакет, мне показалось почему-то, что у нее там юбка. Мало ли, чтобы не помялась. Хотя вряд ли, конечно.
Она тоже шла через Крымский мост и немного обогнала сначала меня, а потом пятерых мужчин передо мной. Четверо были в военной форме, а пятый в брюках в полосочку и черной куртке. Они шли все в ряд, Крымский мост, наверно, последнее место в Москве, где можно идти по тротуару впятером в ряд. Поэтому обогнать их было довольно сложно - я знаю, потому что мне потом тоже пришлось это сделать. Кажется, что они быстро идут, а когда подходишь ближе оказывается - медленно. И обогнать их сразу нельзя, потому что они занимают весь тротуар. На самом деле, там бы еще шестой влез, но и впятером тоже можно. Когда девушка наконец обогнала их, то двое мужчин резко ускорили шаг, еще двое повернули головы, а пятый посмотрел в другую сторону. Потом они пошли как прежде, но с вытянутыми шеями.
bakri: (Default)
Если подумать, то очень много разнообразия случилось в моей жизни, чтобы я случайно не замкнулась на ребенке и работе. Вот, например, ремонт станции метро «Парк Культуры». Очень эффективный способ, работает независимо от английского и канализации. На работу я теперь езжу пятью разными способами – до Университета и дальше по прямой, до Октябрьской и дальше пешком, через Новокузнецкую и Театральную, но там ужасные переходы, через Китай-Город и Лубянку, так дольше, но переходы быстрые, через Чистые Пруды, так одна пересадка, но это уж совсем для просветленных людей. И долго. На Крымском мосту сегодня такой ветер, такой ветер, а потом пошли снежинки, каждая размером с блюдце.
На работе зато у нас весь потолок внезапно в шариках, и это так прекрасно, что меня даже перестал раздражать сам праздник. Обычно все празднования - какой-то унылый бег в мешках и многозначительные шуршания, а нужна всего лишь куча шариков.
bakri: (Default)
По пути на работу сделала сегодня крюк. Небольшой. Не прямо от метро к Тимура Фрунзе, а в другую сторону, по Садовому, мимо бывшего книжного магазина "Прогресс", а теперь - книжного магазина "Буква", по Зубовскому проезду, и там уже Тимура Фрунзе. Мне надо было зайти в эту "Букву". На Зубовском проезде есть какое-то заведение, оформленное как английский паб - с такой красной деревянной облицовкой. А на вывеске написано вовсе даже про итальянскую кухню. Верхняя выступающая планка в этой облицовке - на которой пишут название, а в данном случае как раз про итальянскую кухню - вся покрыта льдом и сосульками. Маленькие сосульки и побольше. И тут я вспомнила —

Ведь в детстве так и было. Сосульки, маленькие и побольше. И перед тем, как заходить в дом, надо было посмотреть на крышу - не висят ли над подъездом те, которые побольше. А если висят, то очень быстро заходить и на тротуаре не стоять. Это было совсем так же, как посмотреть сначала налево, потом — направо, когда переходишь улицу. Не такое сильное, потому что смотреть сначала налево, потом — направо надо всегда, а сосульки висят только зимой. Странно, что оно потерялось, это правило, и еще страннее, что я про него сейчас вспомнила. Такое ощущение —

Что прошел дождь, выпал снег, время кончилось и наступило безвременье. Конец года — как точка разрыва. Если смотреть под ноги, там как было раньше, до соли и реагентов, лед, снег, песок. Впрочем, сейчас чаще гранитная крошка. В субботу мы шли с Лешей в гости, и шел дождь, на асфальте — вода со снегом. А потом мы шли обратно — похолодало, на асфальте — вода со льдом. И нам навстречу дворники с тачками, посыпают своей крошкой. Шикарный слоистый лед получился, с вкраплениями гранита. А сегодня на Тимура Фрунзе прошла посреди разговора — охранники и шофер, шофер говорит —

Бабы, они вообще бестолковые.

И это так мило, вот правда.
bakri: (Default)
В школе уроки начинались в 8.30, и где-то в 8.15 я выходила из дому и шла по переулку. Примерно в это же время начинались и заканчивались смены на международной телефонной станции, и мне навстречу шли тетеньки на работу, шли и разговаривали. И разговоры все были про мужей и колбасу. А сейчас я иду с работы по другому переулку - в разное время, и куча людей идет с работы, и разговоры все - то сервант лег, то доступ нужен, то фид какой-нибудь. И такое ощущение, что ничего не поменялось, вообще, хотя где тот фид и где та колбаса, и мне не восемь лет, а двадцать девять, но никакой на самом деле разницы.
bakri: (Default)
Вчера вечером мы с Лешей только почитали стихи и уже собирались строить вокзал – мы его потом построили, прекраснейший вокзал с двумя платформами, тупиком и навесами для пассажиров – к нам в окно постучали. К нам в окно всегда стучат, оно выходит прямо к подъезду, это окно, и все, кто не может попасть в подъезд, стучат в него и просят их пустить. Я почти всегда открываю, чувствую себя при этом почему-то паромщиком. В этот раз стучали судебные приставы. Долго благодарили, а потом оказалось, что они к нам.

Судебные приставы – очень смешные. Собственно судебный пристав там была одна женщина. Другая женщина должна разбираться в квитанциях и задолженностях, а два квадратных мужика олицетворяют физическую силу. Они привыкли, что идут на войну, и что их не пускают, а я так даже настаивала, чтобы они зашли, а то из подъезда дует. Через несколько минут они стали все очень милые. У нас оказалась какая-то задолженность, про которую я думала, что ее не было, и ее не было, но мне все равно пришлось идти в единый информационно-расчетный центр, а завтра все равно придется идти куда-то на улицу Марии Ульяновой. И это как-то ладно, когда живешь в этом месте, на самом деле все время готов к чему-то в таком духе. Удивительно тут и вот что – судебный пристав была милая, и экономист в этом центре была милая, ну то есть они мало того, что без рогов, копыт, не выдыхают огонь, не похожи на мокриц – они нормально разговаривают и стараются помочь. От этого все происходящее кажется еще большим абсурдом. Нет врагов, нет явных дебилов. Но ничего не спасает, все равно надо идти в единый информационно-расчетный центр и куда-то на улицу Марии Ульяновой.

Расчетный центр – он называется ЕИРЦ, здорово, правда? – у нас находится на Новочеремушкинской улице. Это ничего, не очень далеко. Туда не ходят поезда, а пешком – минут двадцать. Я умею туда ходить, потому что уже ходила пару раз. Каждый раз ощущение – как будто за три моря, особенно если выпадет первый снег и градусник на перекрестке, который называется площадью Броз Тито, покажет один градус. Почти никто, кстати, не знает, что этот перекресток – площадь Броз Тито, это тайное название нашего перекрестка.

На Новочеремушкинскую улицу идти мимо института научной информации по общественным наукам. Когда идешь в точку под названием «ЕИРЦ», точка под названием «институт научной информации по общественным наукам» - это уже чересчур, но ничего нельзя сделать. Напротив этого института был раньше бассейн, но не для того, чтобы плавать, хотя утки там и плавали, а для красоты. Бассейн с утками, а над ним такой мост, чтобы сотрудники института могли выходить сразу на Нахимовский. Ну или просто курить, глядя на уток. Уток там уже давно нет, и воды нет, а здание института – в аварийном состоянии. Поэтому они перекрыли дорожку между бывшими утками и самим зданием, и тем, кто идет в библиотеку Инион, или просто живет рядом нужно либо обходить институт, либо идти по Нахимовскому. Люди, которые уже знают, что перекрыли, сразу идут по Нахимовскому, а которые еще не знают – те обходят институт, а то возвращаться обидно. Мне оба варианта были обидны, и я спрыгнула в бассейн. Там растет мох, трава и даже кусты, а кафель весь истерся и искрошился. И даже почти нет мусора. Это последняя степень запустения – когда нет мусора. Впрочем, в одном месте есть. Под мостом там живут люди, и вот вокруг них мусора целая куча. И еще пакеты, чем-то набитые. Потом я встала на трубу, подтянулась и вылезла оттуда.

В едином расчетном центре была другая девушка, чем в прошлый раз, но тоже прекрасная и чоткая. И вообще уже нельзя сказать, что там ад, там вообще не ад. И очень интересное начинание, между прочим – охранница в форме сидит там за столом с компьютером, а над ней табличка – «администратор». Прямо может подсказать, куда идти. И порядок наводит, если кто шумит, скажем.

Квитанцию мне все равно надо было оплатить, потому что раз нужна справка, что задолженности нет, так ее и не должно быть, не только за 2009 год, но и вообще, и за сентябрь 2010 года – тоже. Пока ее печатали, слышала кстати диалог, из которого явно понятно, что так, чтобы - сервис в интернете, и там моя задолженность, и я могу на нее посмотреть, а не переться на Новочеремушкинскую улицу, и оплатить, если надо, и показать судебному приставу, а не переться на улицу Марии Ульяновой – так ближайшие десять лет не будет.

Одна тетушка говорит начальнице:
- У тебя есть телефон Гагаринского ЕИРЦа?
А начальница отвечает:
- А вот видишь, тут телефоны всех ЕИРЦев. Выбирай себе Гагаринский и смотри телефон. Только ты им лучше не звони, а пошли электронное письмо. Вот я начальнику Бутовского ЕИРЦа никогда дозвониться не могу, он у телефона не сидит. А электронное письмо – и очень удобно. Вот попроси Лену, она тебе отправит.
- Ну я сначала попробую позвонить, - говорит тетушка, втянув голову в плечи, и быстренько исчезает.
А Лена негромко говорит начальнице:
- У меня тут нет интернета. У меня то же самое, что и у вас.
- А как же, - говорит начальница, - а вот тут.
- Нету, - говорит Лена, - то же самое, что и у вас. Не смогу отправить.
- А вот тут же. Почему? А вот когда тут…
- По кочану, - говорит Лена, - Когда тут – это внутренняя сеть, а Гагаринский ЕИРЦ – внешняя. Им только Даша может отправить. Так-то вот.

А я взяла квитанцию и пошла платить. Там рядом специальное такое отделение банка, я там уже бывала, и воспоминания о нем очень живы во мне. Так что я быстренько развернулась и нашла другой банк – Независимый строительный. Он расположен на первом этаже очень длинного жилого дома. С одной стороны – вход для юридических лиц и банкомат. Потом пятьдесят метров. И – вход для физических лиц и автомат, в который можно засовывать коммунальные платежи. Я сделала так. Зашла в физических лиц, нашла автомат. Вернулась к юридическим лицам, сняла денег в банкомате. Вернулась к физическим лицам, засунула их в автомат. И пошла обратно в расчетный центр снова мимо юридических лиц. Операция по переносу денег из ящика в одном отделении банка в ящик в другом отделении банка заняла минут пятнадцать.

Ну а дальше уже просто. Я принесла квитанцию экономисту, и экономист отправила меня в службу одного окна, а служба одного окна сначала сказала:

- Принесите записку от бухгалтера.
А я сказала:
- Да вот же, меня Мария Викторовна только что к вам отправила.
Она тогда сказала погромче:
- Маш, задолженности нет?
И Маша ответила из другого угла комнаты:
- Нее, оплатили.

Тут службе одного окна понадобилось мое право собственности, причем – оригинал, но об этом – к счастью – меня предупредили добрые судебные приставы, и все кончилось хорошо. Впрочем, оно еще не кончилось.
bakri: (Default)
Вот уже второе лето подряд по роду своей деятельности я много езжу на электричках. Основных родов деятельности у меня два - ребенок и работа. Ребенок на даче, работа в Москве. Работа в Москве, ребенок на даче. Ночевать без него в Москве я не очень умею. Раз в неделю, может быть. Электрички.

Электрички, которые останавливаются на нашем полустанке - это самые медленные, самые раздолбанные электрички, которые останавливаются вообще у каждого столба. Они идут в Александров или Сергиев-Посад со скоростью где-то тридцать километров в час, на ходу теряя детали. Все Ярославское направление усыпано этими деталями, всякий знает.

Сегодня я хотела пораньше, поэтому электричка 19.19 уехала еще за пять минут до того, как я пришла на платформу, а неожиданная электричка 19.25, которой не было в расписании - непосредственно перед этим. Мне как раз удалось увидеть ее отбытие. Почему ее не было в расписании - это отдельный вопрос. Электрички - это мир, это хаос, и пытаться структурировать их убогим веб-сервисом (кто-нибудь, кстати, знает хоть один не убогий?) - по меньшей мере нелепо.

В общем, они уехали, а я осталась. До следующей было еще минут двадцать пять, двадцать пять минут на Ярославском вокзале, вокруг тридцать градусов, до маленького мальчика - двадцать пять плюс сорок плюс пятнадцать минут пешком. Я расстроилась.

На шестом пути стоял Спутник. Спутник до Пушкино. Спутник - это такая как бы скоростная электричка. Это такая высшая каста белых электричек, которой почему- то позволено ехать быстро. Они бывают до Мытищ, Болшево или Пушкино, и делают только две остановки - Лосиноостровская и Мытищи, а те, что до Мытищ - и вообще ни одной, прямо туда едут. Я как-то ехала на таком год назад, но на стреноженном, обессиленном, следующем в Сергиев-Посад с унылой скоростью и всеми остановками. Должно быть, он сильно провинился.

Я села в этот Спутник на шестом пути. Там мягкие кресла, по два в ряд, как в автобусе. Свободные проходы. Есть воздух. Какой-то даже кондиционер. И люди! Я таких людей даже в метро редко вижу. Полный поезд мужчин в белых рубашках, в цветных рубашках, элегантных дам, людей в дорогой обуви, с ноутбуками, макбуками, эльбуками, айфонами и айпадами. Предположить, что это все происходит в той же самой стране, на той же самой железной дороге, где ездят обычные синие электрички с бабками в цветастых платьях, с продавцами всякой хрени, с краснолицыми мужиками, где нет воздуха - вообще невозможно. Совсем.

В этом чудесном поезде я доехала до Мытищ, по пути обогнав и 19.19 и 19.25. В Мытищах, правда, мне пришлось купить еще пару билетов в разных кассах - сначала на выход, потому что в их сверкающей скоростной электричке я ехала со своим плебейским билетом, потом - от Мытищ до Челюскинской, потому что московский билет в Мытищах не катит. Но, изрядно задолбав всех контролеров, на 19.25 я успела. Чтобы успевать совсем хорошо, нужно покупать честный скоростной билет, а вот что делать со вторым - пока не очень понятно. Я совершенно не уверена, что уникальный билет от Мытищ до Челюскинской можно купить в Москве.

Я успела на 19.25, хотя было уже 20 с чем-то и оказалась в другом мире - в обычной александровсклй электричке, где накурено и нечем дышать, а мужики в тамбурах вставляют между дверей палки, ноги и бутылки, чтобы хоть немного воздуха попало внутрь.

- А не упадет? - спрашивает один.
- Не упадет, - отвечает другой, - поймаем.
Перед остановкой он берется за бутылку, зажатую между дверей, и говорит:
- Один недостаток, все время туда-сюда надо.
И подмигивает.

А сзади последнего вагона едут еще два мужика, снаружи.

Это настоящие параллельные миры, не бывает ничего более параллельного - разве что рельсы, по которым они едут. И я сегодня по ним путешествовала.
bakri: (Default)
Снова живем на даче. Год прошел, и к смерти ближе.
В понедельник ехала в электричке - позже, чем в прошлом году, поэтому она уже не битком, но порядочно народу все равно. Люди совершенно те же самые, может, они не вылезают из этой электрички вообще? Одного я совершенно определенно узнала, продавец, он идет по вагону - в Москве еще, пока с Ярославского вокзала не уехали, и кричит:
- Ваааадичка-с'ки-пииво! Вааадичка-с'ки-пииво!
Одновременно с нами поехал поезд Москва-Вологда, Вологодские зори или что-то такое. По соседнему пути, сначала обгонял, потом отставал. Когда он обгонял, казалось, будто мы едем назад, даже голова закружилась.

Вчера ехала утром - раньше, чем в прошлом году. Тогда на 11.12, сейчас на 10.39. 10.39 - не такая ужасная и безумная, как 11.12, меньше людей, едет тридцать пять минут, а не сорок. Тридцать пять минут, а не сорок! Может, я научилась все-таки двигать поезд, чуть-чуть. И все равно, все равно. Мало что меня так сводит с ума, как электрички. То, что нужно обязательно проехать каждый сантиметр пространства. То, что невозможно не потерять времени. Лучше уж экономить деньги, чем время, а жизнь уже года три устроена так, что каждая минута тикает в ушах и перед глазами. Если не экономить время - вообще, можно дожить до ста лет без единой морщины, вчера поняла.
bakri: (Default)
А. или Б. - какой-то человек, в общем, - уехал в Киров, хотел выспаться в поезде, но у него оказались соседи - мама, папа и дочка, двух с половиной где-то лет. А. или Б. до часу ночи радовал меня смсками типа:

Будешь такое ням-ням?

Доч, ну не надо так делать, сейчас папа тебе даст по жопе.

Никакого пива ты че. Я тебе попью сейчас пива.
. (Это, может, и не девочке было, не знаю, я в недоумении).

Ей просто завтра надо дать по сраке один раз! Чтобы шелковая ходила.

Написяешь на кровати, получишь по сраке. Поняла меня? Ты меня поняла?

Пойдем, мама расскажет тебе про ко-ко. Ты мой сладкий человечек.


А я его в ответ радовала футболом, ноль-ноль писала, или - красная карточка лодейро (или кто там).

В остальном же - съездили с Лешей на дачу. Очень упоительно ездить в метро с маленьким мальчиком, рюкзаком и коляской. В метро - переходы, то есть - лестницы. Рюкзак весит - ну, килограмм пять. (Маленький мальчик вырос, и я вообще почти ничего не взяла, правда, кашель, так что понадобились лекарства в бутылочках). Сам маленький мальчик весит килограмм пятнадцать, я считаю. И еще коляска, пять двести. Ну и вот, переходы, значит, а еще - эскалатор, транспортное средство повышенной опасности. Это значит - коляску сложить и повесить на плечо, а мальчика взять на руки. Такие дела. Но мы, в общем, доехали, туда и обратно. Туууда-сюууда, как говорит Леша.

5.50

May. 19th, 2010 11:27 pm
bakri: (Default)
Встала сегодня в 5.50.
Если встать слишком рано, то оказываешься в несуществующем времени. То, что происходит вокруг больше всего похоже на мир мертвых, а там - все наоборот. Люди вокруг другие, таких людей никогда не увидишь в существующем времени. Законы физики работают, но как-то неуверенно. И не все. Логики нет совсем.
Чтобы выбраться из него, надо поспать, вот я и поспала - вернулась домой и поспала перед работой, немного, минут сорок. Время вернулось, но мозг не включился.

Для начала я проехала Октябрьскую - села на Академической, а не на Профсоюзной, поэтому автопилот сработал на станцию позже. Что делает человек, проехавший свою станцию? Правильно, он переходит на другой край платформы и садится в поезд. Мне тем не менее удалось не уехать на Марксистскую, но пришлось выбегать из вагона. Потом я перешла на другую Третьяковскую и доехала таки до Октябрьской, но там оказалась с другой стороны так называемого зала. Не там, где переход, а там, где выход в город. И уехала наверх. Покаталась на эскалаторе. На Парке Культуры было четкое желание сделать пересадку и поехать на Университет.

Да, я осознаю, насколько это все неинтересно жителям других городов. К счастью, я не поисковая система, чтобы менять выдачу в зависимости от региона пользователя. Мне повезло.
bakri: (Default)
Мы вернулись, и меня снова все бесит. До такой степени, что явно рано на работу, хорошо бы еще куда-нибудь съездить. Скажем, на пару лет.

Вчера весь день ехали - ехали на машине до Женевского аэропорта, летели на самолете до Франкфурта, летели до Домодедово, потом на машине до дома. В промежутках еще - на автобусе и монорельсе. В последней машине, когда уже вышли, Лешку наконец вырвало - его стало укачивать в машине.

Самолет до Москвы задержался - сначала очень долго всех обыскивали, потом кому-то стало плохо. В хвосте были свободные места, и мы пересели - чтобы втроем. Почти в самый конец - рядом с туалетом. Люди, которые стоят в очереди в туалет в проходе самолета, выглядят очень монументально и живописно, если смотреть на них сбоку и снизу. Образовывают разные скульптурные группы. Сначала была композиция - "Мужики хотят в туалет". Очень мощная, там четыре мужика были все как на подбор. Им долго ждать пришлось, поэтому потом композиция дополнилась тревожно выглядывающей из-за спины у последнего мужика теткой. Мужики выглядывали друг у друга из-за плеча, а тетка не дотягивалась. Еще были группа в полосатых рубашках, чувак с книжкой и интеллигентный молодой человек в очках. Смотреть можно бесконечно, это практически как море.

Что же до настоящего моря, то оно тоже есть. Непонятно, что мы делаем в городе, где устаешь просто от того, что находишься в нем.
bakri: (Default)
Почтовый ящик мы проверяем редко. Иногда все-таки проверяем - потому что все-таки бывает там что-то хорошее. Скажем, как-то А. или Б. прислал мне открытку из Ирландии. А С. - из какого-то несуществующего места, как обычно. Не помню, из какого, но на открытке был нарисован Ангор Ват. А остальное - все спам и счета. Я ничего не имею против счетов, но пославшие их очень уж рассчитывают на мою сознательность. То нужно снять показания с какого-то счетчика, что-то на что-то умножить и посчитать, а пойди еще найди этот счетчик. Или мало того, что нужно платить каждый месяц, так еще каждый месяц и снимать показания с какого-то другого счетчика и их куда-то сообщать. В общем, ужас. Поэтому мы всегда за что-то не заплатили вовремя.

Ну и вот, я проверила почтовый ящик - а там извещение. Извещение - это значит, что надо пойти на почту и получить там какого-нибудь кота в мешке. На почту надо пойти в определенное время, там обязательно будет очередь, а кроме того - нужно созерцать рыхлую даму в сиреневом свитере. В общем, мне не очень хотелось на почту, и я не пошла, но на следующий день еще раз проверила почтовый ящик. Пришло вторичное извещение, и на нем написано - судебное. Тут я уже было совсем собралась на почту, но каждый раз что-то не получалось. То на работу надо, то еще что. К тому же ее перенесли, эту почту. В четверг принесли еще одно извещение - какое-то совсем другое, а в пятницу я пошла-таки на почту, потому что сейчас или никогда.

В пятницу, как вы может быть помните, была метель. Дул ветер, валил снег и было очень, очень холодно. Почта раньше была на Кржижановского - идешь себе по Профсоюзной, а потом сворачиваешь налево, и там - почта. Теперь ее перенесли в такие круглые новостройки, напротив Черемушкинского рынка. Там такое специальное месте, где дуют ветры. Они заворачиваются вокруг новостроек со скоростью сорок метров в секунду. От Черемушкинского рынка доносится вой собачих стай. И там всегда темно, даже если светит солнце. Я ни минуты не сомневалась, что почта именно там, почты любят размещать в таких местах. И если уж сразу не получилось, то можно перенести.

Рядом с новостройками мне встретился человек с картонной коробкой "почта россии", так что я поняла, что иду правильно и дорогу не спросила. Спросила я потом, пройдя между новостройками, снег там кружится маленькими воронками, и тетка в меховой шапке сказала, что никакой почты тут нет. Мне захотелось сказать тетке в шапке, что если не знаешь, то лучше промолчать, а не ляпать так уверено, но я просто посмотрела на нее укоризненно, завернула за угол - там лучше держаться за что-нибудь, чтобы не унесло в Канзас - и увидела почту.

Судебное письмо мне не дали. Оно ушло обратно в суд, сказали. Вот какая странная вещь. Кто-то из какого-то суда отправил мне непонятно что, и рассчитывал, что я все брошу и побегу на Нахимовский проспект, 56, лицезреть даму в сиреневом свитере, а кругом метель, ветер и снег, или неважно что, русская зима. Смешные. Но посылку по последнему извещению я забрала. Там был диск с кучей фотографий. Спасибо.

Ну и вот, а дальше я поехала на работу, и перед лифтом какая-то тетенька долго на меня смотрела и ничего не говорила, а когда я вошла в лифт, а в лифте - зеркало, то поняла, почему. Тушь у меня была даже на кончике носа, хотя как она там оказалась - уж совершенно непонятно. Ну и вообще.
bakri: (Default)
Я раньше работала на Курской. Не совсем прямо на Курской, но маршрутку надо было ждать там, рядом с магазином "Голден Гросс". В магазине Голден Гросс в какой-то момент - кризиса, небось - решили подчеркнуть, что у них не только золото, а полно серебра. В метро висела реклама этого серебра, и на сам магазин повесили огромный плакат - в целую витрину размером. Девушка и серебро. Девушка вышла страшно насупленная. Сразу было понятно, насколько западло этой девушке висеть на витрине магазина "Голден Гросс" - и с каким-то паршивым серебром. Я теперь думаю, что это на самом деле была скрытая реклама дорогих украшений.
Года полтора, мне кажется, собиралась написать про это. Теперь мы переехали и я не больше не вижу эту девушку, и это в чем-то даже странно. Очень к ней привыкла.
bakri: (Default)
М. сказал в четверг - у меня завтра в 7.30 такси в аэропорт. У меня же завтра в 7.30 была газель. (И так всю жизнь). Газель приехала за нашими вещами, один человек - А. или Б. - их погрузил, а я только скатала одеяла и подушки, и засунула их в сумку - не приходя в сознание - младенец спал на большой кровати, если на кровати нет одеял и подушек, она сразу становится в два раза больше, я накрыла его пледом и легла рядом. Когда мы проснулись, А. только доехал до Москвы. Мы собрали остатки вещей, в основном - моими силами, позавтракали, в основном - Лешиными, закрыли все окна и двери и пошли к станции.
Это все заняло какое-то время, одних дверей там одиннадцать штук, и все надо закрыть, так что на электричку 11.12 мы опоздали. Гуляли полчаса по платформе, смотрели на собак (кавава). До Мытищ ехать минут десять, и там оказалось, что электричка до Монино, до Фрязево, до Щелково, в общем - туда, через час двадцать. А до этого нету. Леша не знаю сколько весит, ну килограмм, скажем, одиннадцать, и рюкзак - ну килограмм, скажем пять, шесть. В общем, ничего экстремального, просто - тяжело. Вообще-то я могла взять с собой коляску, но тогда пришлось бы силой мысли перемещать ее на пятьдесят метров по рельсам и гравию - к платформе Челюскинская. В Мытищах мы рассматривали голубей (гугугу), а потом Леша захотел спать. Я посадила его в слинг, и он даже быстро заснул, все старушки в Мытищах мной восхищались. Я была растрепана и прекрасна - с толстым младенцем, с большим рюкзаком, жду электричку.
До Чкаловской ехать минут двадцать пять. Вообще перемещения в электричках во всем этом путешествии занимали незначительное место. Проторчать полчаса на одной станции ради десяти минут поездки и час двадцать на другой ради двадцати пяти минут - и статика как-то преобладает над динамикой. В Чкаловской мы подождали, пока за нами приедут - всего минут двадцать - и дальше поехали на машине. В машине было два младенца, Илюша сидел у меня на правой коленке и кричал, потому что его мама вела машину, а Леша сидел у меня на левой коленке и хотел спать, потому что не выспался, а в машине укачивает. Сзади валялась церковная свечка, я протянула ее Илюше, чтобы он отвлекся, но Илюшу не интересовали все свечки мира, так что ее взял Леша. Илюша плакал слезами на правой коленке, а Леша невозмутимо взирал на него с левой коленки, и в руке у него была свечка.
Ну да там быстро ехать, к трем мы уже были у Аньки, и я кормила Лешу капустой.
За это время мы точно могли бы улететь в Париж, и даже в Мадрид, и даже заказать такси не на 7.30, а на 8.
bakri: (Default)
Когда мне надо съездить куда-нибудь посреди рабочего дня, я всегда выбираю денек получше. Когда дожди, снегопады, шквалистый ветер. Или - жара. Дыхание аравийских пустынь, как я прочла на gismeteo.
Для начала опоздала на шаттл – часы на моем ноутбуке сходят с ума, и я вышла во двор как раз во время, чтобы увидеть, как маршрутка выезжает в ворота. Поэтому я пошла пешком, до площади Ильича – 20 минут. Асфальт липнет к подошвам, а воздух густой-густой, и в нем разлита нереальность происходящего, разлито 28 мая, разлита я, идущая к площади Ильича, в начале первого, и каждый из тридцати двух градусов, отдельно. Потом я спустилась в метро, а потом оказалась в троллейбусе. Жара в троллейбусе чем-то похожа на холод в троллейбусе – все напряжены, сосредоточены и еле дышат, а если прикоснуться голой рукой к корпусу, то обожжешься холодом или жаром. 7 остановок, а потом еще 7 остановок обратно, обратно – народу больше, все аккуратны и стараются не прикасаться друг к другу, чтобы не слипнуться.
Теперь я чувствую себя так, будто этот троллейбус проехал по мне.
bakri: (Default)
Периодически случается ездить в какие-то неожиданные места. Может, всем случается, не знаю. Я стараюсь жить спокойной жизнью. (Видимо, в этом секрет затянувшихся стихийных бедствий, а стоит захотеть приключений, как сразу же случится спокойная жизнь. Но уже не получается.) В частности, на прошлой неделе мне вдруг надо было оказаться на станции метро Аннино в 9 утра. Если кто не знает, то это такая предпоследняя станция на серой ветке снизу. Вот я на Профсоюзной, а вот я – в Аннино, и 9 утра. Но для этого хорошо бы не делать две пересадки, а на троллейбусе до Нахимовского проспекта, а потом уже — —
К наземному транспорту я отношусь крайне подозрительно. Наземный транспорт подл и коварен. Наземный транспорт подманивает, делает вид, что ездит, часто, относительно регулярно, достаточно удобно. Ждет, пока расслабишься, поверишь. (А детские травмы не дремлют, все ведь возвращались из гостей, или ездили в поликлинику и оказывались в результате на забытом полустанке, стояли десять минут, двадцать минут, полчаса, а кругом – метель, метель, тогда-то морозы были, ух, да, и колбаса, мда. Редкий автобус пролетал мимо со свистом, не останавливаясь, и волки уже выли и подбирались к тротуару — —) Наземный транспорт выбирает день, когда нужно в Аннино – самое позднее к 9.20. И встать нужно в семь, и идет дождь, и холодно. И вот, почему-то опять оказываешься на остановке под дождем, наземный транспорт отсиживается в теплом месте.
Рядом с метро Профсоюзная стоит пять или шесть остановок, в ряд. На тротуаре толкаются люди, на дороге – машины. Утром в начале девятого ни одного пятьдесят второго троллейбуса, естественно, не подразумевалось. Ситуация вообще как-то не располагала к появлению троллейбусов. Троллейбус? С чего бы это? Откуда бы вдруг? Какая дичь.
Сорок четвертые же автобусы и маршрутки шныряли как сумасшедшие. Буквально полгода назад я хотела ездить на них на работу, но они все умерли, пришлось ездить на метро с двумя пересадками.
Пришел двести девятнадцатый, и в него набилось сто сорок человек. Я деликатно отошла в сторону, стала махать рукой и ехать на машине.
Станция метро Нахимовский проспект расположена не совсем на своем месте. Потому что иногда едешь и думаешь всю дорогу - ну где она уже, наконец, где. А она, понятно, далеко еще. Или думаешь – ну вот сейчас. А еще две остановки. При этом – как бы – рукой подать, у москвичей сильно искажены представления о пространстве (о времени тоже, кстати). Всю дорогу мы дисциплинировано ехали за грузовичком, но успели обогнать большую часть сорок четвертых маршруток и даже двести девятнадцатый – уже на подступах.
Посередине пути я их увидела. Около тротуара стояли пятьдесят вторые троллейбусы – один пятьдесят второй, другой пятьдесят второй, штук, наверно, двенадцать, все, наверно, пятьдесят вторые троллейбусы, какие только есть на свете. Они стояли себе вдоль тротуара и никуда не собирались. А на каждой остановочке длинного-длинного Нахимовского проспекта торчало по огромной толпе людей, и все под дождем.

Потом я доехала до Аннино, и запросто села в автобус, и поехала – через Пахру, мимо строительного рынка, внешне больше всего похожего на газету «Из рук в руки», и дальше.
bakri: (Default)
Для того, чтобы куда-нибудь пойти, - например, в поликлинику - я всегда выбираю не самое хорошее время. А такое, когда ураганы, бураны, метели, штормы и прочие стихийные бедствия - бушуют. Вот и сегодня. Хотя - кто бы мог подумать, я не была на улице всего три дня, и за это время там такое натворили. Любители зимы распоясались и рады, а то когда тепло и можно ходить в куртке, они расстраиваются.
Дорога в поликлинику идет по улице Гарибальди, потом неожиданно сворачивает в кусты, идет по двору мимо девятиэтажки и приводит к поликлинике, огороженной заборчиком. Что это поликлиника, можно понять, во-первых, по заборчику - все учреждения у нас зачем-то огораживают, чтобы враг не пришел со всех сторон, чтобы держать старушек в узде, чтобы защититься от нападения возможных куриц и гусей. Во-вторых же, по запаху. Вокруг районой поликлиники всегда стоит специфический запах, ограниченный заборчиком. У меня он условно проходит как "запах мази Вишневского", у других, я подозреваю, может являться запахом карболки, касторки, камфары, люголя - кому как в детстве повезло. Поэтому я узнала поликлинику, хотя видимость - два метра, а кроме того, я не привыкла, когда поликлиника в кустах. Я привыкла, когда улица, и на ней дома, дома, и магазины, и поликлиника. А уж если свернешь в арку, то там дворик, дети играют, взрослые сплетничают на лавочках, машины припаркованы. А в этом пятиэтажном районе все в кустах и дворах. Идешь по тропинке между гаражей - вдруг театр какой-то. Или школа. А в другой раз вот поликлиника. Мелкие магазины, химчистки и прочая шушара вообще чуть ли не в лужах располагаются.
В поликлинике я много хлопала глазами, поэтому не прошло и сорока минут, как мне поставили три печати - несмотря на то, что ни главврача, ни замглавврача, ни секретаря замглавврача не было - и отпустили на все четыре стороны. И я пошла, по колено в снегу.
bakri: (Default)
Мой путь на работу полон опасностей. Основных две. Рядом с платформой "Зил" - ремонт трамвайных рельсов, туда-сюда ездит экскаватор, грязи по колено, мимо свистят трамваи. Я очень рано прочитала «Мастера и Маргариту» в первый раз, и до сих пор боюсь попасть под трамвай (Правая нога - хрусть, пополам! Левая - хрусть, пополам!). Проходя мимо я иногда развлекаю себя кадрами с переворачивающимся экскаватором и неожиданным трамваем. В общем, нелегко. Потом, уже под конец, нужно перейти через дорогу с машинами. Не самую широкую дорогу, но тем не менее. Светофора там нет, а зебра – чисто декоративная, потому что с ней красивее. Рядом два института, а у студентов нужно воспитывать чувство прекрасного. Тут надо очень сильно сосредоточиться, выбрать нужный момент и прорваться на работу.
Сегодня утром так хотелось спать, что в метро я чуть не заснула, и даже на улице не проснулась, так и шла, чисто автоматически. Четкость работы автопилота потрясающа. Два раза, в сложных местах, он обращался ко мне и требовал ручного управления. А потом включался снова.
bakri: (Default)
В полседьмого у меня на работе отрубился интернет. Все, конечно, ударились в панику, потому что мы живем и работаем в интернете. Но, впрочем, быстро совладали с собой и бодро пошли домой. И я тоже пошла - часов в семь, наверно, а не без двадцати восемь, как собиралась. В парикмахерскую мне было к восьми.
Жизнь в Москве очень располагает к логистике. Все мы большие специалисты. Каждый свой более или менее постоянный маршрут мы продумываем с точностью до нескольких шагов. В какой вагон войти и из какой двери выйти, где ускорить шаг, чтобы обогнать толпу, где срезать угол. Очень интересно и не дает расслабиться. Делая поспешные выводы, я сказала бы, что скорость в среднем важнее комфорта - если вы едете, например, с Октябрьской, например, на Профсоюзную, то вам нужно пройти полплатформы на Октябрьской и полплатформы на Профсоюзной, и тогда вы сможете дышать всю дорогу. Начиная с Шаболовской, на всех станциях нет "карманов", поэтому всем нужно либо в первый, либо в последний вагон. Все ужасно умные и торопливые, но если вы хотите дышать немного свободнее, то идите к середине поезда.
Так вот, мой график сдвинулся, и в четверть восьмого я уже была на Добрынинской, имея сорок пять минут свободного времени, денег в обрез и интересную книжку. Со всем этим добром я пошла в Макдональдс, потому что больше - честное слово - деться было некуда.
Вообще-то, я бывала в Макдональдсе в зрелом возрасте и раньше. Когда я работала на Пушкинской, то иногда ела там на обед картошку, а мой обеденный спутник мог проглотить Биг Мак за семь укусов. Или, может даже, за шесть. Но с сорока пятью минутами свободного времени многие вещи воспринимаются как-то по-другому.
Мне показалось, что макдональдсовская форма разработана специально, чтобы маскировать возраст несчастных сотрудников. Они там совершенные дети, но в этих ублюдочных рубашках и козырьках от бейсболок выглядят уже состоявшимися кретинами.
Мне показалось, что на обладателей белых и голубых рубашек (менеджеры?) все смотрят с нескрываемой завистью и неприязнью. Во многом это объясняется, я думаю, расцветкой. Обряди нормального человека в малиновую клетчатую рубашку, и он тоже станет завидовать одежде нормальной расцветки. Секрет мотивации.
А рекламные плакаты про Макдональдс как про хорошую работу показались мне верхом абсурда. Самое главное, кому пришло в голову вешать их в самом Макдональдсе? В метро или на улице они не так вопиющи, но тут, висящие прямо над головами этих насчастных продавцов, они абсолютно несовместимы с реальностью. Наличие таких плакатов непосредственно в Макдональдсе вызывает сбои в работе мозга.
Еще там теперь принято не просто кричать - Свободная касса!, а еще размахивать при этом желтым флажком. Пока я ждала своего кофе, видела девушку за соседней кассой, которая томно вертела этот флажок в руке, старательно делая мечтательное выражение лица, всем видом показывая, что это вообще-то не она, а она - совершенно не здесь. А флажок вертит просто так. Я бы тоже делала такое лицо, если бы мне пришлось махать флажком.
В парикмахерской мне сделали асимметричную челку. Это не так страшно как звучит.

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios