bakri: (Default)
Я перестала любить новый год лет в четырнадцать. Дурацкий праздник, никогда не бывает так, как хочется. А потом начала случаться эта предновогодняя истерия, когда все сверкает и переливается, промокшие деды Морозы раздают рекламу перед входом в метро, и уже в ноябре у каждого ларька стоит елка в луже, привязанная веревочкой, чтоб не убежала. Мы где-то в конце ноября шли с Лешкой из детского сада и считали ёлки. Нам пройти кусок по Нахимовскому - ну метров, скажем, пятьдесят, перейти через этот Нахимовский и еще метров двадцать до подземного перехода. Ну а на другой стороне Профсоюзной сразу вниз, во дворы. На другой стороне Профсоюзной ларьков нет, и ёлок нет. На проезжей части - тоже. Соответственно, на участке пути в семьдесят метров мы насчитали сорок семь ёлок. И легко могли бы больше, если бы чуть-чуть отклонились от оптимальной траектории.
А тут наряжали свою собственную ёлку. И я почти полюбила новый год обратно. Доставала ёлочные игрушки и рассказывала Лешке, откуда они взялись. У нас довольно мало игрушек, но многие из них откуда-то взялись. А некоторые были всегда, и это тоже важно. Лешка уже настолько большой, что слушает и спрашивает.
Новогодняя пастораль, в общем.
Подарю всем ёлочных игрушек.
bakri: (Default)
Если бы отпуск был в декабре, а не в январе, сейчас бы уже все закончилось. А так не закончилось. Шлепаю по лужам через этот декабрь, пальто с капюшоном, небо сначала серое, потом черное, серое, черное, серое, черное. В конце декабря никто (как бы) ничего не выкатывает, и на работе (как бы) поспокойнее, и вот у нас такие планы на эти две недели, поработать наконец спокойно, эгегей, как на черный день, откладываешь, откладываешь, и этот черный день становится уже лучезарнее всей остальной жизни в малометражной квартире и с протекающим холодильником, вот и у нас, в нашей замечательной компании эти две спокойные недели уже превращаются во что-то невообразимое.

У меня мог бы быть кризис тридцати лет – у всех же бывает обычно кризис тридцати лет – но было столько работы, что как-то не сложилось с кризисом, хотя тридцать лет было, помню. Потом была осень, у меня могла бы быть хандра, у меня вообще круглый год что-нибудь интересное, зимой – зимняя депрессия, весной – весеннее обострение, летом я просто дурею от электричек, тяжелая, в общем, жизнь, но этой осенью был отпуск, а потом обратно столько работы, что снова не сложилось. И вот сейчас, в этом странном декабре под дождем и в луже, мне наконец стало как-то не так.
bakri: (Default)
Я хотела посмотреть спектакль, называется - "Ципа-Дрипа". Мне нравится название (жили-были три японки), хотя я писала бы Цыпу через "ы", но, судя по описанию и отзывам, он и вообще неплохой. С прошлого года еще, но в прошлом году Леше было только два, это несколько усложняло дело. Теперь ему уже три, так что я купила билеты.
Но сегодня не смогла встать. Такое ощущение, будто кровь докатывается до шеи, плещет там слегка и поворачивает обратно, а голова пустая и звенит. Открываешь глаза - все черное. И это только воскресенье, то есть - без перспективы рабочего дня.

В общем, в театр меня не взяли. Ушли вдвоем, ужасно важные, Леша - в новых валенках. На два размера больше чем нужно. Это так мило и патриархально, надел новые валенки и пошел в театр. Впрочем, это инновационные валенки. С армированной фольгой и массивной рельефной подошвой. Я два раза перечитала текст на ярлычке, потому что мне показалось, что это нано-валенки. Но нет. Просто инновационные.

Сейчас уже две трети спектакля прошло. Зато я приготовила кашу с тыквой. Так люблю это осеннее ощущение - живешь себе живешь обычной жизнью, тут - бац - осень, и ты по уши в яблоках. Обладатели яблонь десять месяцев в году не обращают на них никакого внимания, а оставшееся время пытаются подсунуть яблоки всем окружающим. Не топить же их. А. - или Б. - сварил варенье. Очень вкусно. Там на килограмм яблок килограмм сахара, поэтому после каждой ложечки я долго думаю. А тут огромный кусок тыквы. Я сначала собиралась как-то все-таки избавиться от нее. Незаметно. Не люблю тыкву. Но пока пыталась продрать глаза, подумала - рис, тыква, яблоки и изюм.
bakri: (Default)
Люди в электричке. Арт-проект.
Правила такие: фотографировать можно только тех, кто сидит на лавке напротив. Или, если сидишь с краю, то можно на лавке напротив и через проход.
Если два месяца ездить в электричке, можно насобирать тридцать чуваков. И все они очень мне нравятся.
Расположены они по мере удаления от Москвы, а на каждой станции - от начала лета к концу.

Люди )

Газ

Sep. 26th, 2011 10:55 pm
bakri: (swing)
Когда я приезжаю домой, возвращаюсь из дико технологичного офиса в наш несуществующий пятиэтажный район, то будущее сразу заканчивается, и наступает обратно нормальная жизнь. Без видимого прогресса. Чтобы согреться, нужно зажечь газ. Бабушка тоже всегда зажигала газ. Сейчас не так холодно, достаточно одной конфорки. Когда холоднее, нужно две.

Леша попросил на ночь воды, как обычно. Принесла ему теплой, холодной не было. Он сделал глоток, говорит:
- Горячая!
Еще глоток, опять говорит:
- Горячая!
Еще глоток, без сил опускается на подушку, шепчет:
- Горяаачая!
Я ставлю чашку на табуретку. Он говорит:
- Еще воды, дай еще воды, пожалуйста, я скажу - теплая.
Делает глоток, говорит:
- Тёплая!
Еще глоток, говорит:
- Тёплая!
Еще глоток, без сил опускается на подушку, шепчет:
- Тёооплая!

Когда газ горит, все хорошо, только воздух заканчивается быстро. Мне нужно приложение для айфона, чтоб как конфорка или чтоб с кислородом.

Снег

Sep. 6th, 2011 09:42 am
bakri: (sleeping)
Проснулась сегодня от звука за окном - такой звук, как будто снег скрипит под ногами. Вообще он уже давно лежит и довольно утоптанный, но вот, за ночь выпал новенький, мелкими сухими снежинками, лежит на дороге, на тротуаре, и кто-то идет по этому снегу, и вот скрип.

Я подумала - как такое может быть? Скажем, я ехала вчера с работы, вышла из метро, тут у меня закружилась голова, а потом, наверно, я упала, и вот теперь выпал снег. Или например, еще в метро мне стало плохо, и дальше титры, конец первой серии, а теперь, видимо, вторая, или, скорее, сто шестьдесят четвертая, потому что кома бывает там же, где и сто шестьдесят четвертая серия, а очень много времени должно было пройти до такого снега, он не бывает в ноябре, разве что - в самом конце ноября, но редко, не знаю, что еще может быть почти три месяца. Ничего.

Тут я проснулась побольше и поняла, что еще сентябрь, и мир на месте, а под окном дворник подметает асфальт небольшой метлой вроде пенька. И у него получается точно такой звук, как если бы снег скрипел от шагов.

Поезд

Aug. 31st, 2011 02:32 pm
bakri: (sleeping)
Я читала в каких-то интернетах текст про Иерусалим, давно, не помню, чей, не помню, где. Там было про то, что очень жарко. Девять месяцев в году очень жарко. И эта жара как будто от тебя что-то требует, не можешь расслабиться, не можешь вздохнуть. И когда становится прохладнее, то, наконец, отпускает, можешь остановиться. Перевести дух.

Только в этом году поняла это ощущение, даже не в прошлом – хотя казалось бы, плюс тридцать пять круглосуточно и дым. Но оно все-таки не от двух месяцев возникает. А тут – нормальное такое лето, в целом жаркое, да, но без открытой духовки со сгоревшей индюшкой. Не знаю, почему, хотя есть, конечно, пара гипотез, опять все сделала неправильно. Все лето – кадрами и обрывками, моментами, под ярко-синим небом, с невыносимым светом. Похоже, как если смотреть в окно поезда – статичная картинка и ты уже через пятьсот метров. А вот тут был полустанок, получилось заметить маленькую сценку. Этот кусок жизни – не фильм, а трейлер, визуализируются только кусочки. Вот эти все кадры с перебивками и непременно героическая музыка.

Боги мои, как это далеко от нормальной жизни, от того, как должен быть устроен август. Август – это ветер, синее небо, быстрые ливни, бодрость и пустота. До сих пор не удается перевести дух. Такое хуевое лето.
bakri: (swing)
Если смотреть из окна наискось, то за стволами деревьев, за силуэтом качелей, справа от трансформаторной будки видно Лешу. Рядом с ним катится чей-то мячик, а Леша стоит и закатывает шорты. В этот момент он похож на нарисованного мальчика, и все вокруг теряет цвет и превращается в иллюстрацию из какой-нибудь книжки издательства «Детская литература» - мало черных энергичных штрихов, такие же мальчики в шортах.

Я так давно пытаюсь дожить до какого-то момента – сначала одного числа, потом другого, потом третьего, что время кончилось и наступило безвременье. Какое-то бесконечное лето, уже два раза должна была бы наступить осень, но смотришь – снова нет, четырнадцатое августа. Все застыло и превратилось в бесконечную иллюстрацию, и я иду по этой иллюстрации, тут – графика, тут – акварель, нарисованные люди, сил никаких уже нет.

Отличные моменты случаются, тем не менее. Без скорости, без электричек, без истерики. Пятна от солнца сквозь ветки деревьев. Сарафан и сандалии. Если смотреть из окна наискось, то видно Лешу. Один такой момент – и можно протянуть еще пару дней. Но не хватает.
bakri: (swing)
Дача у нас находится в закрытой зоне. Там останавливается мало электричек – хотя в этом году больше, чем в прошлом, чувствую, мне надо как-то выразить благодарность за это. Чтобы проехать на машине, нужен пропуск. Без пропуска тоже можно, но в объезд, через Тарасовку. Надо знать пути.

Так устроено потому, что у нас там – канал. С водой. Он течет сначала открыто, а потом в трубе под насыпью. На насыпи стоят водонапорные башни. Рядом с ними живут овчарки и ходят автоматчики. Я опять учу английский и делаю много упражнений, это изрядно повлияло на мой неповторимый стиль.

Обычные дачные поселки делятся на две половины железной дорогой. И жители дачных поселков плохо представляют себе, что там, за железной дорогой. Там другой мир. Там находятся секретные институты, закапывают клады и летают инопланетяне. Жители поселка с другой стороны от железки смутно об этом догадываются. Самые старшие и смелые из них припоминают, как в молодости они бывали там и что-то такое видели. Но все теряется. Еще дети иногда бывают за железной дорогой, особенно те дети, что с велосипедами. Но они никому ничего не рассказывают, потому что им туда нельзя. За железной дорогой – это «там, далеко. За железной дорогой».

Наш дачный поселок делится на части не только железкой, но еще и каналом. И получившиеся четверти – бесконечные, как и все четверти – обладают теми же свойствами, что и половины. За железкой далеко и за каналом далеко.

С нашей стороны от железки и по другую сторону канала находится самая старая часть поселка. Она называется – неофициально – «поселок старых большевиков». Там есть проспект Старых большевиков, и все положенные улицы, например, Тухаческого, Куйбышева, Карбышева и Блюхера. Там огромные участки, и не на всех еще построены новые дома. На проспекте Старых большевиков есть магазин – обычный такой дачный магазин. Там продаются продукты, а также – моющие средства, много водки и зубные щетки, и что еще нужно на даче. Уникальность этого магазина состоит в том, что он довольно-таки далеко от станции. В дачных поселках так почти никогда не бывает. Тайный такой магазин.

С нашей стороны от канала и по другую сторону железки – средняя часть поселка. Помоложе старой и постарше нашей. Там дачи, дачи, и тоже есть магазин. Но уже обычный – недалеко от станции, рядом с переездом. Через канал от них – немного леса, заросший пруд, пансионат. А у нас новые улицы, высоковольтная линия и коттеджи. Маленькие участки, зато дома примерно такого же размера. Хорошие, годные, кирпичные дома.

Нам ближе идти в тот магазин, который за каналом, на Старых большевиках. Нам надо перейти через канал, пройти по улице Свободы и повернуть на проспект Старых большевиков. Всей дороги – минут на десять. Люди, с которыми Леша знакомится по пути – Леша очень много с кем знакомится по пути, особенно любит поболтать с младенцами в колясках, их мамами и велосипедистами – все люди считают, что мы тут и живем, на улице Свободы. Когда оказывается, что мы живем за каналом, они страшно удивляются. Они говорят: «Как далеко вы гуляете!». И начинают расспрашивать о том, как там, за каналом.
- А у вас ведь еще один магазин есть, да? – спрашивают они.
- Ну да, но нам до этого ближе.
Люди из поселка явно не верят. Некоторые верят, но все-таки сомневаются. Они спрашивают, нужен ли пропуск, чтобы к нам проехать, и до какой станции мы едем на электричке, и дорогая ли земля, и чуть ли не как у нас там погода.

Мне никак не удается убедить их, что от того места, где мы живем, до того места, где мы сейчас с ними разговариваем – пять минут пешком. Надо пройти по улице Свободы до конца и перейти через канал. Но это как будто другая вселенная. Самые активные знают про мостик через канаву, а дальше все теряется в тумане. Там зона и колючая проволока, ведьмин студень, веселые призраки. И мы с Лешей – пришельцы из других миров. Зачем-то еще прикидываемся гуманоидами.
bakri: (Default)
Леша провел упоительные выходные, гоняясь за котом-призраком. Его сложно было найти, этого кота, и Леша понял, что он - призрак.
Кот пережил сильнейший стресс. Позавтракал три раза и завалился спать. Тут Леша его и сцапал.

Сам же Леша тоже спал, а когда проснулся сказал "мяу". Я спросила, снился ли ему кот. И Леша ответил:
- Конечно. Конечно, мне снился кот, поэтому я и говорю "мяу".
bakri: (Default)
Есть такая пьеса Макса Фриша – Санта Крус.

Там какой-то замок, какой-то барон – холодно, одним словом. Снег. И они бредят этим островом. Санта-Крус.

Очень хорошая пьеса, я только сейчас поняла. Раньше она мне тоже нравилась, скорее, из-за слова – Санта-Крус. Там все забывается – герои, действие, история, остается только слово. Но дело не в слове. Оказывается, она об ощущении. Его сложно понять, не почувствовав.

Вот этот остров в океане, с солнцем и небом. Воспоминание о нем и о тепле. И вот этот замок со снегом, страна, где невозможно согреться. Можно как-то, от огня и батареи, но тепло – это когда без батареи.

Он должен умереть через неделю, но умирает гораздо раньше, к концу пьесы. Ощущение нездоровья, когда больны и умирают. Пелегрин, допустим, не поэтому, но ощущение очень четкое – болезнь, холод, а в океане есть острова.


Не знаю, что мы тут делаем.
bakri: (Default)
По пути на работу сделала сегодня крюк. Небольшой. Не прямо от метро к Тимура Фрунзе, а в другую сторону, по Садовому, мимо бывшего книжного магазина "Прогресс", а теперь - книжного магазина "Буква", по Зубовскому проезду, и там уже Тимура Фрунзе. Мне надо было зайти в эту "Букву". На Зубовском проезде есть какое-то заведение, оформленное как английский паб - с такой красной деревянной облицовкой. А на вывеске написано вовсе даже про итальянскую кухню. Верхняя выступающая планка в этой облицовке - на которой пишут название, а в данном случае как раз про итальянскую кухню - вся покрыта льдом и сосульками. Маленькие сосульки и побольше. И тут я вспомнила —

Ведь в детстве так и было. Сосульки, маленькие и побольше. И перед тем, как заходить в дом, надо было посмотреть на крышу - не висят ли над подъездом те, которые побольше. А если висят, то очень быстро заходить и на тротуаре не стоять. Это было совсем так же, как посмотреть сначала налево, потом — направо, когда переходишь улицу. Не такое сильное, потому что смотреть сначала налево, потом — направо надо всегда, а сосульки висят только зимой. Странно, что оно потерялось, это правило, и еще страннее, что я про него сейчас вспомнила. Такое ощущение —

Что прошел дождь, выпал снег, время кончилось и наступило безвременье. Конец года — как точка разрыва. Если смотреть под ноги, там как было раньше, до соли и реагентов, лед, снег, песок. Впрочем, сейчас чаще гранитная крошка. В субботу мы шли с Лешей в гости, и шел дождь, на асфальте — вода со снегом. А потом мы шли обратно — похолодало, на асфальте — вода со льдом. И нам навстречу дворники с тачками, посыпают своей крошкой. Шикарный слоистый лед получился, с вкраплениями гранита. А сегодня на Тимура Фрунзе прошла посреди разговора — охранники и шофер, шофер говорит —

Бабы, они вообще бестолковые.

И это так мило, вот правда.
bakri: (Default)
Когда-то - лет примерно тысячу назад - у папы был любительский театр. И там ставили в том числе спектакль по рассказу "Галоши". Мне кажется, я была еще слишком маленькая, но две фразы потом цитировали так долго, что теперь мне кажется, я и сам спектакль помню.

Вечерами директор подолгу задерживался у себя в кабинете. Он не хотел идти домой.

Цитировали, понятно, вместе с интонацией. Не знаю, как ее записать.

Вечерами... директор подолгу задерживался у себя в кабинете. ОннНИХАТЕЛ идти домой.

Вот это такое для меня совершенно забытое чувство. Но холодно, вагон работы и сил нету и вообще.

Осень

Oct. 6th, 2010 03:57 pm
bakri: (Default)
На самом деле у меня много мыслей. Но осень. Все раздражает.
Вот, например - я всегда считала ужасно печальной историей, когда человек родился в высокообразованной семье закончил крутую школу, потом - мехмат (скажем), потом - работает в каком-нибудь сильнотехнологическом месте. В такой ситуации гораздо легче стать хорошим программистом, чем хорошим человеком. И вот он уже достаточно вырастает, и все у него хорошо, только окружающих почему-то тошнит.
А теперь думаю - во-первых, тошнит-то, может, и не всех. А во-вторых - он все равно об этом не узнает. А если узнает, то не поймет. А если поймет, то забудет. И все ведь хорошо.
bakri: (Default)
Сердце - не то что болит, а просто кажется, что оно есть. Неожиданно.
Если посмотреть на то место, где стена соединяется с потолком - видно, как она колеблется вверх и вниз с амплитудой сантиметров двадцать.
А предметы вокруг - то четкие, то нечеткие.

Это очень круто все, и я никогда не понимала, зачем нужны любые наркотики.
Но как-то уже поднадоело. Хочется какой-то нормальной жизни. Особенно - платье с вышивкой, что-нибудь сине-зеленое, сварить суп, разобраться в кладовке. Больше всего - вернуться в Москву, но чтобы там не апокалипсис.
bakri: (Default)
Не припомню такого бесконечного лета, хотя, конечно, были. Вот когда мне было три года, то лето – это была одна шестая моей жизни, оно должно было быть длиннее. Или еще как-то помню – все лето на даче, мне лет одиннадцать. Хотелось выть. В последнее же время лета так и летят, как семечки, хотя семечки и не летают. Это лето бесконечное и вечное, кажется, оно никогда не кончится.

Сначала меня накрыло из-за пожаров, потому что я живу с ребеночком на даче, езжу в электричке, работаю, и никому никак не помогаю. Потом меня накрыло из-за дыма – потому что как же так, такой дым, надо ребеночка спасать. Если обладать быстрой реакцией и некоторым даром предвиденья, можно было бы уехать в пятницу, а сейчас не получится, если только во вторник. Но как же — — В общем, чего делать – по-прежнему не очень понятно. Патовая ситуация, нет решения.

Мы закрыли окна в пятницу утром, и в целом было ничего себе. Входная дверь напоминала дверцу духовки – открываешь, а там горячий ветер и дым. Конечно же, у всех у нас никогда не бывает дыма из духовки, но, думаю, представить себе можно. Я ходила в магазин в поселке – потому что именно к пятнице у нас кончилась вся еда. На дороге машину было видно за пятьдесят метров, но только если у нее включены фары. А если не включены, то и не видно. И очень тихо было на улице, и почти никого не было. На одном участке женщина что-то делала, а мужчина перегнулся через забор, и они разговаривали совершенно не о погоде, а на какую-то такую мирную тему, о камнях что ли в почках. А еще на одном участке работало радио. Ближе к магазину я стала встречать больше народа, и все они были в респираторах. А я – кстати – я была в мокром платке на лице. Атмосфера располагала к появлению кого-нибудь в противогазе, но нет, нет. Впрочем, это не значит, что его не было, я все-таки быстро сходила, туда, сюда.

Сегодня уже по-другому. Окна мы приоткрыли еще ночью, а потом я все утро выглядывала и не понимала, то ли становится лучше, то ли я пытаюсь себя в этом убедить. На участке сложно понять, а вот на дороге машину видно было метров за триста точно. Днем уже почти было видно переезд. Мы с Лешей поливали газон и отлично провели время. Леша иногда случайно поливал меня, и у него становилось такое лицо – ну, он не хотел этого делать, но результатом скорее доволен. А потом пошли с ним в магазин. Там, в магазине, совершенно другая обстановка была, чем вчера. Никаких респираторов, сплошные дачники. Какие-то были чуваки – лет, может, по пятнадцать. А может, и все шестнадцать. Прикольные. В шортиках. Один в шляпе, другой с бакенбардами. Двое с фенечками. Вид идиотский, но прикольный, правда. Там было пять мальчиков и одна девочка, мальчики выглядели лет на пятнадцать-шестнадцать и слегка смахивали на хоббитов, а девочка ни насколько не выглядела и ни на кого не смахивала. Меня-то это не спасет, я помню, как я выглядела в шестнадцать лет. Хорошо, хоть сейчас не так.

Ну так вот. Что делать – все еще непонятно. Еще завтра…
bakri: (Default)
Жизнь на даче имеет плюсы и минусы. Плюсы заключаются в том, что к вечеру там включают воздух и прохладу, ночью становится хорошо. Минусы - в том, что надо ездить на электричке, а понятие "воздух в электричке" - это оксюморон, и не только в такую погоду. Погода мне нравится, если что. Все лучше, чем зима.

Маленький мальчик научился говорить - "не хочешь понимать". У него почти нет пока первого лица, он говорит о себе во втором. Так что имеет в виду скорее - что он не хочет понимать. То есть понимает, что надо вылезать из душа, но не хочет. О, помню, я была как-то лингвист и думала - вот будет у меня ребенок, уж я буду следить за тем, как формируется речь. Не слежу - по крайней мере, с точки зрения всяческих теорий. Впрочем, давно уже и не лингвист.

А. говорит - покупаю мороженое, приношу домой, и быстро ем, пока не начало таять. Когда начинает - ставлю в морозилку, а оно там не замерзает, так и остается в виде какого-то что ли мусса.
Вот да. Хотя и не про мороженое.
bakri: (Default)
В офисе сломалась система охлаждения.

Почему-то очень хочется есть, несмотря на.

А на даче по ночам прохладно, сегодня под одеялом спала. Рассказать кому - не поверят.
bakri: (Default)
Вот уже второе лето подряд по роду своей деятельности я много езжу на электричках. Основных родов деятельности у меня два - ребенок и работа. Ребенок на даче, работа в Москве. Работа в Москве, ребенок на даче. Ночевать без него в Москве я не очень умею. Раз в неделю, может быть. Электрички.

Электрички, которые останавливаются на нашем полустанке - это самые медленные, самые раздолбанные электрички, которые останавливаются вообще у каждого столба. Они идут в Александров или Сергиев-Посад со скоростью где-то тридцать километров в час, на ходу теряя детали. Все Ярославское направление усыпано этими деталями, всякий знает.

Сегодня я хотела пораньше, поэтому электричка 19.19 уехала еще за пять минут до того, как я пришла на платформу, а неожиданная электричка 19.25, которой не было в расписании - непосредственно перед этим. Мне как раз удалось увидеть ее отбытие. Почему ее не было в расписании - это отдельный вопрос. Электрички - это мир, это хаос, и пытаться структурировать их убогим веб-сервисом (кто-нибудь, кстати, знает хоть один не убогий?) - по меньшей мере нелепо.

В общем, они уехали, а я осталась. До следующей было еще минут двадцать пять, двадцать пять минут на Ярославском вокзале, вокруг тридцать градусов, до маленького мальчика - двадцать пять плюс сорок плюс пятнадцать минут пешком. Я расстроилась.

На шестом пути стоял Спутник. Спутник до Пушкино. Спутник - это такая как бы скоростная электричка. Это такая высшая каста белых электричек, которой почему- то позволено ехать быстро. Они бывают до Мытищ, Болшево или Пушкино, и делают только две остановки - Лосиноостровская и Мытищи, а те, что до Мытищ - и вообще ни одной, прямо туда едут. Я как-то ехала на таком год назад, но на стреноженном, обессиленном, следующем в Сергиев-Посад с унылой скоростью и всеми остановками. Должно быть, он сильно провинился.

Я села в этот Спутник на шестом пути. Там мягкие кресла, по два в ряд, как в автобусе. Свободные проходы. Есть воздух. Какой-то даже кондиционер. И люди! Я таких людей даже в метро редко вижу. Полный поезд мужчин в белых рубашках, в цветных рубашках, элегантных дам, людей в дорогой обуви, с ноутбуками, макбуками, эльбуками, айфонами и айпадами. Предположить, что это все происходит в той же самой стране, на той же самой железной дороге, где ездят обычные синие электрички с бабками в цветастых платьях, с продавцами всякой хрени, с краснолицыми мужиками, где нет воздуха - вообще невозможно. Совсем.

В этом чудесном поезде я доехала до Мытищ, по пути обогнав и 19.19 и 19.25. В Мытищах, правда, мне пришлось купить еще пару билетов в разных кассах - сначала на выход, потому что в их сверкающей скоростной электричке я ехала со своим плебейским билетом, потом - от Мытищ до Челюскинской, потому что московский билет в Мытищах не катит. Но, изрядно задолбав всех контролеров, на 19.25 я успела. Чтобы успевать совсем хорошо, нужно покупать честный скоростной билет, а вот что делать со вторым - пока не очень понятно. Я совершенно не уверена, что уникальный билет от Мытищ до Челюскинской можно купить в Москве.

Я успела на 19.25, хотя было уже 20 с чем-то и оказалась в другом мире - в обычной александровсклй электричке, где накурено и нечем дышать, а мужики в тамбурах вставляют между дверей палки, ноги и бутылки, чтобы хоть немного воздуха попало внутрь.

- А не упадет? - спрашивает один.
- Не упадет, - отвечает другой, - поймаем.
Перед остановкой он берется за бутылку, зажатую между дверей, и говорит:
- Один недостаток, все время туда-сюда надо.
И подмигивает.

А сзади последнего вагона едут еще два мужика, снаружи.

Это настоящие параллельные миры, не бывает ничего более параллельного - разве что рельсы, по которым они едут. И я сегодня по ним путешествовала.

Ы

Jun. 30th, 2010 01:56 pm
bakri: (Default)
А вчера первый раз за год и одиннадцать месяцев - а также можно еще добавить сюда предыдущие девять - провела ночь без маленького мальчика поблизости. Вот я не очень понимаю, как справляются все люди, лично мне сегодня хочется утопиться, а до вечера еще жить и жить. Хотя вчера вечером было не так плохо, как я боялась.

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 18th, 2017 04:20 pm
Powered by Dreamwidth Studios