bakri: (Default)
Если бы отпуск был в декабре, а не в январе, сейчас бы уже все закончилось. А так не закончилось. Шлепаю по лужам через этот декабрь, пальто с капюшоном, небо сначала серое, потом черное, серое, черное, серое, черное. В конце декабря никто (как бы) ничего не выкатывает, и на работе (как бы) поспокойнее, и вот у нас такие планы на эти две недели, поработать наконец спокойно, эгегей, как на черный день, откладываешь, откладываешь, и этот черный день становится уже лучезарнее всей остальной жизни в малометражной квартире и с протекающим холодильником, вот и у нас, в нашей замечательной компании эти две спокойные недели уже превращаются во что-то невообразимое.

У меня мог бы быть кризис тридцати лет – у всех же бывает обычно кризис тридцати лет – но было столько работы, что как-то не сложилось с кризисом, хотя тридцать лет было, помню. Потом была осень, у меня могла бы быть хандра, у меня вообще круглый год что-нибудь интересное, зимой – зимняя депрессия, весной – весеннее обострение, летом я просто дурею от электричек, тяжелая, в общем, жизнь, но этой осенью был отпуск, а потом обратно столько работы, что снова не сложилось. И вот сейчас, в этом странном декабре под дождем и в луже, мне наконец стало как-то не так.

Снег

Sep. 6th, 2011 09:42 am
bakri: (sleeping)
Проснулась сегодня от звука за окном - такой звук, как будто снег скрипит под ногами. Вообще он уже давно лежит и довольно утоптанный, но вот, за ночь выпал новенький, мелкими сухими снежинками, лежит на дороге, на тротуаре, и кто-то идет по этому снегу, и вот скрип.

Я подумала - как такое может быть? Скажем, я ехала вчера с работы, вышла из метро, тут у меня закружилась голова, а потом, наверно, я упала, и вот теперь выпал снег. Или например, еще в метро мне стало плохо, и дальше титры, конец первой серии, а теперь, видимо, вторая, или, скорее, сто шестьдесят четвертая, потому что кома бывает там же, где и сто шестьдесят четвертая серия, а очень много времени должно было пройти до такого снега, он не бывает в ноябре, разве что - в самом конце ноября, но редко, не знаю, что еще может быть почти три месяца. Ничего.

Тут я проснулась побольше и поняла, что еще сентябрь, и мир на месте, а под окном дворник подметает асфальт небольшой метлой вроде пенька. И у него получается точно такой звук, как если бы снег скрипел от шагов.

Поезд

Aug. 31st, 2011 02:32 pm
bakri: (sleeping)
Я читала в каких-то интернетах текст про Иерусалим, давно, не помню, чей, не помню, где. Там было про то, что очень жарко. Девять месяцев в году очень жарко. И эта жара как будто от тебя что-то требует, не можешь расслабиться, не можешь вздохнуть. И когда становится прохладнее, то, наконец, отпускает, можешь остановиться. Перевести дух.

Только в этом году поняла это ощущение, даже не в прошлом – хотя казалось бы, плюс тридцать пять круглосуточно и дым. Но оно все-таки не от двух месяцев возникает. А тут – нормальное такое лето, в целом жаркое, да, но без открытой духовки со сгоревшей индюшкой. Не знаю, почему, хотя есть, конечно, пара гипотез, опять все сделала неправильно. Все лето – кадрами и обрывками, моментами, под ярко-синим небом, с невыносимым светом. Похоже, как если смотреть в окно поезда – статичная картинка и ты уже через пятьсот метров. А вот тут был полустанок, получилось заметить маленькую сценку. Этот кусок жизни – не фильм, а трейлер, визуализируются только кусочки. Вот эти все кадры с перебивками и непременно героическая музыка.

Боги мои, как это далеко от нормальной жизни, от того, как должен быть устроен август. Август – это ветер, синее небо, быстрые ливни, бодрость и пустота. До сих пор не удается перевести дух. Такое хуевое лето.
bakri: (Default)
постепенные изменения, а бывают очень резкие, как повернуть тумблер. Постепенно накапливаются предпосылки, а потом все готово за пару дней. Раз – и ты другой человек. Конкретно с этим ничего уже не поделаешь, надо было раньше думать. Если изменение плохое, то не знаю, что делать. Чем-то компенсировать, наверно, или долго думать, съесть остаток своего мозга, поспать несколько недель. Не знаю.
bakri: (swing)
Если смотреть из окна наискось, то за стволами деревьев, за силуэтом качелей, справа от трансформаторной будки видно Лешу. Рядом с ним катится чей-то мячик, а Леша стоит и закатывает шорты. В этот момент он похож на нарисованного мальчика, и все вокруг теряет цвет и превращается в иллюстрацию из какой-нибудь книжки издательства «Детская литература» - мало черных энергичных штрихов, такие же мальчики в шортах.

Я так давно пытаюсь дожить до какого-то момента – сначала одного числа, потом другого, потом третьего, что время кончилось и наступило безвременье. Какое-то бесконечное лето, уже два раза должна была бы наступить осень, но смотришь – снова нет, четырнадцатое августа. Все застыло и превратилось в бесконечную иллюстрацию, и я иду по этой иллюстрации, тут – графика, тут – акварель, нарисованные люди, сил никаких уже нет.

Отличные моменты случаются, тем не менее. Без скорости, без электричек, без истерики. Пятна от солнца сквозь ветки деревьев. Сарафан и сандалии. Если смотреть из окна наискось, то видно Лешу. Один такой момент – и можно протянуть еще пару дней. Но не хватает.
bakri: (Default)
Были выходные. В выходные мы испекли печенье. Нарядили елку. Раскрасили с Лешей шишку и паровозик – это стали елочные игрушки. Еще сделала ему бумажный мотоцикл. Леша его радостно разломал. Все очень здорово, но на самом деле – странная и грустная история. Я что-то не знаю уже, где найти такую Монголию и где взять столько слоновой кости, чтобы дальше.
bakri: (Default)
Когда-нибудь будет оттепель, и мы отмерзнем. Сказать "весна" - непонятно как. Но оттепель же бывает? Двадцать третье января, сплошное минус двадцать, теперь у нас все время зима. От холода и батарей я периодически вся в красных пятнах, а Лешу мажу кремом каждый вечер. И иногда еще утром.

Хочу пить витамины, просто мечтаю, но никогда не получается, никогда. Они бегут от меня.

Самое печальное - это когда кому-то вдруг сделали лоботомию. И непонятно. Все это время принимала мудака за хорошего человека? Непонятно. Так и ходишь с недоумением, но потом проходит, и легче. Весной вообще пройдет, если она будет, конечно.

Леша очень любит гулять.

Если не ныть, не злиться, не плакать и не пить, не писать про маленьких мальчиков, работу, знакомых и ни о чем серьезно - то вообще не о чем. Ура.

Дела

Dec. 30th, 2009 11:58 pm
bakri: (Default)
Мы переехали, и тут дует из окна, мне кажется, я все время одна, и ужасно болит спина, впрочем, мне все равно. Если бы кто-то спросил - как дела, я рассказала бы, как у меня дела, только если по правде спросил, и если не все равно. Есть какие-то люди - и да, спрашивают, как у меня дела, и я говорю - в общем, да, все хорошо, ну немного болит спина, или - дует вот из окна, а так-то все хорошо. Потому что это не по правде так, а типа как how do you do, есть плохие переводы, когда диалог переводят - как дела - как дела, а надо переводить - все хорошо, но дует чуть-чуть из окна, по-русски правильно так отвечать, а не how do you do. Хорошо когда есть дела, которые как окно и спина, потому что всегда можно ответить на от кого угодно вопрос.
И снег идет, а из окна теперь - вид, потому что седьмой этаж, и все хорошо, и кругом - сплошной новый год. И я шла вчера ночью домой, и шел снег, и мне засыпало все глаза, а потом ехала на метро.
bakri: (Default)
Иногда я выхожу из первого подъезда несуществующего дома в несуществующем пятиэтажном районе, и вижу небо сквозь желтые листья, а на детской площадке напротив играют дети, и слышно крики и скрип качелей, как будто не сейчас, а раньше, раньше-то все качели скрипели, и я иду к метро – мимо пятиэтажки, существующей еще меньше, чем наша, мимо розового ларька с мороженым, и так странно – я теперь взрослая, но неужели же никогда не вырасту? Было какое-то время, может, пару месяцев, в школе, я сидела одна, и на некоторых уроках было ужасно тоскливо. Совершенно нечем заняться. Урок – сорок минут, и я думала, ну ладно, он кончится, все кончается, и ведь не сорок пять же. Он кончится, все кончается, ну потерпи. Эти сорок длиннейших минут, сколько-то раз по сорок бесконечных минут, не знаю, как я это пережила. Тогда качели скрипели и время было по-другому устроено, с тех пор прошло пол жизни, и если тогда сорокаминутный урок был какой-то ее частью, то сейчас – другой, меньшей (напишите уравнение и решите задачу). Для маленького мальчика сорок минут – это ух, это вот это да, а мне что, мне доехать в электричке от Ярославского вокзала до Челюскинской и не сойти с ума, в этот последний бесконечный месяц лета. Ничего не изменилось, оно все тянется и тянется, были такие мармеладные медвежата, его раскусишь, и очень больно зубы, и потом еще тянется, и боль, и мармелад, нестерпимо, каждую минуту – бесконечно и нестерпимо, а потом смотришь – все прошло, и ты выходишь из несуществующего дома, двадцать восемь лет, семья, работа, небо сквозь желтые листья, как я это пережила и оказалась тут, как все люди все это пережили? Бесконечные минуты чего-то не так, тотального несчастья, которое на самом деле – ничего страшного, камушек в туфле, съехавший чулок, не объяснить, не высказать, ничего страшного и никого рядом.
bakri: (Default)
В нашем доме ремонтируют балконы.
Лена говорит - огромные сваи вбивают прямо в дом. того и гляди развалится.
Лена говорит, что слышала, наш дом - пятьдесят первого года.
Я говорю, да нет, ты что, какого пятьдесят первого? это же хрущевка, в пятьдесят первом такого не строили, в пятьдесят первом еще Сталин был жив.
Но вообще - похоже на то, очень похоже на то. Что-то движется вперед, а что-то назад. Вот наш пятиэтажный район - совершенно явно назад. Уже на десять лет провалился. Жить в нем - странное ощущение. Мало того, что эти дома все уже снесли, и мы живем в домах, которые не существуют. Это пространственные фокусы, а теперь оказывается, что и время другое, не то, не это. Как если выпить коньяку, который старше тебя. Я пила двадцатилетний, но мне было двадцать четыре. Сейчас мне двадцать восемь, трудно найти - что пьют и что старше. Я смотрю в окно, это даже еще не осень, безвременье, межсезонье, как раз сейчас наши пятиэтажки проваливаются внутрь времени, теряя балконы. Еще не осень, но есть опавшие листья, а дворники - они теперь все с пылесосами обратной силы, сдувают листья в кучи, тарахтят. Столько людей, и разговоры, на детской площадке не протолкнуться. Я смотрю в окно, и мне кажется - все больны, жизнь в несуществующих домах должна быть вредна для здоровья. Мне кажется, каждая клетка во мне отравлена, а мозг уничтожен, вчера все вспыхнуло и перегорело, но я вернулась домой. Никогда больше.

Лето

Aug. 3rd, 2009 12:38 am
bakri: (swing)
Первый раз за много лет - первый раз за много-много лет, двадцать восемь - это второе совершенное число, оно равно сумме всех своих делителей, кроме себя самого, но включая единицу - жду, когда кончится лето. Мало сказать - жду, я мечтаю, что вот оно кончится, вместе со всеми своими электричками, сорок минут, что ни делай, все равно - сорок, а, как-то я ехала - поздно, чуть ли не в слезах, что ах как поздно, а там мой младенец, на самом деле до десяти приехала, успела еще спать положить, так вот - феноменальная была электричка, на шести (что ли) станциях не останавливалась, а обычно - обычно те, что на нашей станции, те - у каждого столба, а эта - на шести станциях нет, так вот она идет тридцать пять минут. Как издевательство. Когда я иду на работу, Лешка машет мне рукой, а потом я иду по тропинке между деревьев, или по дороге, над которой нависают липы, или по тропинке, вокруг которой - пижма, чертополох, полынь, а внизу, в трубе - течет канал, - к электричке. И кругом меня лето, какие-то бабочки и даже стрекозы. А в Москве я иду две минуты до метро, а потом метро, и никакого лета, в прошлом году увидела стрекозу - чуть в обморок не упала. Никаких сил не осталось, совсем, я помню, это уже было, все уже было - мы жили на даче, на разных дачах, на пяти тысячах разных дач, на какой-то из них я провела девяносто два дня, прямо целиком, я была маленькая, но не очень, я ждала, когда кончится лето, когда, когда. Моя жизнь циклична, и она - спираль. Период двенадцать лет, период четыре года. Все уже было, хотя и не совсем так. Не то место, не то время. Но сил не осталось, когда же, когда, наконец.

Дождь

Jul. 7th, 2009 01:13 am
bakri: (Default)
Хотела написать сегодня, как ужасны длинные гудки.

Хотела написать, как идет дождь.

Хотела написать, что младенец никак не мог заснуть, съел мне весь мозг чайной ложечкой, своей голубенькой пластиковой ложечкой. Он не умеет еще спать на пузе, сразу норовит ползать, если положить на бочок - переворачивается на пузо, сразу норовит ползать. А на спине ему засыпать стало неприкольно.

Не знаю, что хуже длинных гудков. Тот абонент, который не доступен, он оставляет надежду. А гудки как вилкой по стеклу, ножом по коже и пятно расползается, растекается в стороны. Счастье хрупко, и я знаю, что такое страх.

Хотела написать еще, что нам достроили забор. Теперь стоит, зеленый, и нас не видно с улицы. Потрясающее ощущение - не видно с улицы. А то выходишь на крыльцо - а там сразу улица, ходют все, и с собаками. С нашей няней еще все здороваются, как только она на крыльцо выйдет, у нее лицо потому что открытое и доброе, а у нас морды ящиком.

Как идет дождь, как идет дождь, как идет дождь.

Но нет, пойду спать.
bakri: (Default)
Очень странная вещь - усталость. Странно, что она бывает не только от плохих, скучных вещей. Странно, что она бывает разная. Странно, что она бывает. Наверно, устать - не всегда плохо или стыдно.
Летом у нас в подвале жили мошки, много мошек. Они вылетали через отдушину под нашим окном и жили на внешнем подоконнике и стекле, если открывать окно - а было лето, лето - то они начинали жить на внутреннем подоконнике, стекле и занавесках. Я пылесосила их пылесосом. Неопасные, малоподвижные мошки - серебристые и с крылышками, похожие на моль, но не моль, неприятные, как и все мошки. Впрочем, еще из лучших.
Этой зимой у нас в подъезде пахнет то хлоркой, то гнилыми тряпками, последнее время - как раз гнилыми тряпками. Что-то там сдохло в этом подвале, за замком и опечатанной дверью, и уже очень хочется бросить туда спичку - ну не звонить же в ДЕЗ.
Наш дом снесут не раньше, чем через четыре года, поэтому мы увидим, как от этого района ничего не останется. И, через четыре года, если и правда снесут наш дом, совсем ничего не останется. От того дома, что был слева, не осталось даже пространства, как будто он не занимал места, как будто его там никогда не было. Там вроде жила девочка по имени Оля, с которой я как-то играла в песочнице и не могла понять - мальчик она или девочка. И жила Маринка, подруга Насти из второго подъезда. И какие-то старушки в цветастых халатах, их знала бабушка, старушек из зарослей шиповника, вечно игравших в карты во дворе за зеленым столом. Но никого не было, им бы и негде было всем поместиться, теперь там карусель еле-еле помещается. Вместо бабушкиного детского сада - какое-то безобразие с башенками, срубили кучу деревьев. Это, в общем-то, нормально, оно и всегда так, не проливать же слезы над магазином "Колобок", где была лучшая на свете мечниковская простокваша, в широких бутылках и с крышками в полосочку, а теперь какие-то мерзкие кухни, а простокваша же лучше. Лично моя проблема только в том, что лично у меня не останется ничего материального - вот вообще, потому что все умерли и ничего больше не будет, в смысле - только что-то другое.
bakri: (Default)
Посреди прекрасного, заваленного желто-рыжими листьями сквера вокруг Патриаршьего пруда стоит упитанный дядька в красной жилеточке и серой куртке. Перед ним — несколько школьников, в зябкой "физкультурной форме", приседают на одно колено. Потом он становится в конце дорожки и засекает время, а они бегут парами, из другого конца дорожки. А кругом сплошной солнечный свет, все просвечивает и переливается желто-рыжим блеском.
Первый раз чуть ли не в жизни порадовалась, что уже вышла из того возраста, когда тебе надо бежать изо всех сил, на время, кроссовки у тебя неудобные, майка задирается и прохожие норовят появиться на пути неожиданно, что иду, шурша листьями, и у меня две улитки с изюмом. Я могу бегать быстро, но недолго, так что с секундомером в конце дорожки — это еще ничего, но вот пять кругов вокруг пруда — это должно быть совершенно ужасно.
bakri: (Default)
Хочется расслабленности и медленности, а также чего-нибудь банального и необязательного, вроде простыней и разбросанных одеял, мороженого с вареньем и света наискось. Вместо этого — одна-единственная ускользающая мысль, пять неожиданных минут свободного времени, остановка времени, проигрыш, и снова по кругу. (Это услуга, созданная специально для заботливых родителей.) Люди же вокруг совершенно ни на что не годны, разве что работать, и я, я способна отныне только на "мобильный контент", ни чаю мне, ни глинтвейну с корицей, не играть в настольную игру, не сидеть на полу, не гулять по улице, не раскидывать листья, ни смеха, ни вскриков, ни поцелуев в неподходящий момент, ничего, ничего.
Вместо этого я все делаю правильно и в срок, но почему, почему.
(Ларион, уточните, пожалуйста, на какое число назначен запуск?..)

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 02:05 am
Powered by Dreamwidth Studios