bakri: (Default)
В нашем районе на асфальте часто встречаются надписи - белой краской, крупные буквы. Во дворе рядом с школой, через Нахимовский от нас написано — Федя, я тебя люблю! Филип. Подозреваю, что это писали недоброжелатели Филипа. А рядом с новым — вот уже лет пять, как новым — домом написано — Марьям, я тебя люблю! А совсем в другом углу района, ближе к Новым Черемушкам, написано Наташка+Кирюшка=любовь, только вместо "любовь" там сердечко нарисовано. И еще бывает написано — С добрым утром, любимая! И всякое такое. Как будто всем школьникам раздали специальные баллончики с краской, чтобы они писали на асфальте не абы как, а аккуратненько, и чтобы не стиралось. А еще кажется, что почерк похожий, но это из-за того, что краска похожа.
А сейчас белая краска кончилась, похоже, и в сквере написано — Рита, я тебя люблю! Паша — кислотно-оранжевым, а рядом со стадионом — Аня, я тебя люблю! — синим. Этот синий - неудачный, почти стерся уже. И буквы неровные. А хоккейная коробка рядом — тоже синяя.
Столько любви вокруг, надо же.
bakri: (Default)
Когда гуляю, интереснее всего рассматривать коляски. Разнообразные разноцветные коляски, и в каждой лежит важный толстый младенец, а за коляской идет какая-нибудь тетенька, как будто аист - за плугом и пахарем.
Самая запоминающаяся коляска - такая сине-белая, блестящая, с высокими тонкими колесами, за сорок тысяч, я видела в магазине. Ее возит тетенька в очках, а иногда - блондинка с кудряшками. Ребеночка они, как у нас теперь принято выражаться, несколько перекутывают. В самую-самую жару он был укрыт байковым одеялом в два слоя, и иногда еще сверху запечатан такой колясочной покрышкой. Когда похолодало, сверху лежал свернутый шерстяной плед, под ним - пуховый конверт, и из него торчали какие-то тепленькие клочки.
Еще есть маленькая розовенькая колясочка, с такими маленькими колесиками. С ней гуляет чаще всего представительный бритый мужик в пиджаке. Колясочку он возит одной рукой, и возникает ощущение, будто она ему по колено. А как-то я видела розовую девушку, в белом тренировочном костюме, со светлыми волосами, она достала из маленькой розовой колясочки крошечную розовую девочку в белом комбинизоне и стала кататься с ней на качелях. И это, право же, очень мило.
Или есть желто-серая коляска - рискованное сочетание цветов. У младенца, который в ней обитает, очень странное лицо. Яркие темные глаза, и черные-черные ресницы, и черные волосы на голове, а губы ярко-красные и выпяченные, и глазки тоже немного выпяченные - все как-то очень ярко и очень необычно для такого маленького ребенка. По-моему, это девочка, и когда вырастет, явно будет красавицей. Ручки она все время держит перед собой, как будто в них был бублик, а потом улетел.
Есть ярко-красная коляска, двойная, близнецовая. С очень узкими люльками. Девушка при этой коляске носит огромные темные очки, в толстой молочно-белой оправе. По-моему, такие очки были модны в восьмидесятых.
А если придти в поликлинику, вторник и четверг, грудничковые дни, то можно увидеть, как все эти коляски собрались под крышей у подъезда.

Ну и напоследок фотография - про то, как весело мы тут проводим время. Даже две фотографии, но по сути - одна.



Море )
bakri: (Default)
Я хожу гулять теперь каждый день, а иногда - так и по два раза. Сначала я хожу гулять днем, причем иногда тем временем дня, которое вообще-то считаю утром. Но чаще днем. Днем я гуляю по окрестным дворам. Рядом с домом у нас сквер - центр местной общественной жизни. Днем там сложно найти свободную лавочку, на всех сидят старушки - ведут светские беседы о здоровье и ценах, сидят нетрезвые мужики среднего и старшего среднего возраста, а женщины с колясками ходят туда-сюда, и присаживаются только иногда. Это, могу сказать авторитетно, потому, что дети, бывает, просыпаются, если остановиться. Когда жарко. Поэтому надо не останавливаться, надо идти. Я хожу по дворам, а многие по скверу, туда-сюда. На Профсоюзной, кстати, всегда так было - все сидят не кучками в разных местах, а собираются в каком-то одном и общаются. Как в салоне. На Таганке только на лавочках перед подъездом сидели, а тут перед подъездами даже лавочек нет, поэтому светская жизнь.
Вечером я хожу гулять реже, и тогда иду к Академической, а дохожу где-то до улицы Кедрова. Идти очень хлопотно, надо переходить дороги. Дороги надо переходить по светофору, а потом снова сворачивать во дворы, не по Профсоюзной же идти. И температура по пути очень неравномерная. Сначала прохладно, не прикрыть ли пеленкой?.. Потом - метро Профсоюзная, жарко, не убрать ли пеленку?.. Потом двор, прохладно, не прикрыть ли пеленкой?.. Потом жаркая часть двора - что-то там, трубы что ли какие-то. На Таганке было такое место, рядом с прачечной, где всегда расцветали одуванчики еще в марте. Сейчас там ресторан "Будвар" построил летнюю террасу. Она сгорела, эта терраса, но ресторан "Будвар" построил там целый павильон. А еще столики вообще просто в проулке поставил. Я ничего не имела бы против, если бы росла в каком-то другом месте и хранила сентиментальные воспоминания о каких-то других одуванчиках. Потом я перехожу через Кржижановского, страшное место с трамваями, и иду дальше, дальше. И только около улицы Кедрова я встречаю какого-то человека с открытым ртом - А. или Б. - поворачиваюсь и иду домой.

Люди

Aug. 14th, 2008 03:58 pm
bakri: (Default)
Неожиданно оказалось, что вокруг нас живет много людей. Я никогда их не видела. Только сейчас, когда не надо ходить на работу, но надо, наоборот, ходить гулять, каждый день, а иногда еще и по два раза, вокруг оказались люди. Они идут домой, гуляют с детьми - детей какое-то бешеное количество, - жарят сырники, пьют пиво. В сквере на каждой лавочке сидят старушки и обсуждают масло и колбасу. А по выходным в сквере рядом с каждой лавочкой лежит пьяный. В восемь вечера - я в это время обычно наливаю себе чаю и думаю, не пойти ли сегодня домой пораньше, часов, скажем в полдевятого? - просто столпотворение.
В общем, конечно, можно было догадаться что в пятиэтажках, понатыканных вокруг нашей пятиэтажки и в новых домах, мимо которых мы ходили, когда еще не жили тут постоянно, и нигде особо не жили, в смысле места, где можно хранить свои полотенца и чайные чашки, тоже кто-то живет, да и под окнами у нас вечно ходят, но как-то я об этом не думала. А так много.
bakri: (Default)
Игорь (Ииигаааааарь) который день уже трезвый. К нему, похоже, бабушка приехала, ходит с ней гулять под ручку. Помог мне втащить коляску. Поговорил о погоде.
- В Японии вообще сорок градусов, - говорит, - Непонятно, как они там, тут и то загибаешься.
Но что-то вокруг него происходит. Какие-то неприятные люди, бегают, стоят перед подъездом, обсуждают взволнованно. В обсуждениях фигурирует кровища. Игорь же невозмутим и загадочен.
bakri: (Default)
Ходила гулять - сначала сидела на детской площадке, потом ходила кругами по ближайшим дворам.
Перед обедом с детской площадки ушли два мальчика с папой, и один мальчик с бабушкой и самокатом. А после обеда на детскую площадку пришли: маленькая темненькая девочка лет трех-четырех с пожилой кавказской женщиной - няней или тетей, маленькая светленькая девочка лет трех с толстой розовой мамой, и два мальчика лет четырех с очень молоденькой мамой.
Дети между собой как-то общались, особенно две девочки, они какое-то время даже играли вместе. А тетеньки расселись на разных лавочках и принялись бдеть. Больше они ничего не делали, только сидели и смотрели за детьми. Я подумала было, что они - няни, потому что так бдительно следить за детьми, играющими на площадке пять на пять метров, можно только профессионально, но нет, нет.
Две девочки зашли в домик (а давай, домик на тебя напал!) и стали кидать камешки в стенку. Тут обе сопровождающие женщины закричали.
- Лена, Лена, не кидай камни, нельзя кидать камни! - кричала пожилая кавказская женщина, - В голову попадет!
- Настя, нельзя так делать, перестань! - кричала блондинистая молодая женщина.
- Ну я аккуратно! Аккуратно! Аккуратно! - кричала темненькая Лена.
- А я тоже аккуратно! - крикнула светленькая Настя, выйдя из домика.
- Нет, нет, в голову попадет!
- Нет, нет, нельзя, сейчас домой пойдем!
- На разреши, ну разреши, ну тетя [тут было имя, которое я не расслышала], ну пожаааалуйста, ну я аккуратно! - кричала Лена, подбежав к пожилой кавказской женщине и особенно напирая на слово "аккуратно".
О, дивный новый мир, где при каждом ребенке состоит взрослый и чтобы покидать камушки, нужно спрашивать разрешения. Нельзя сказать, что в три года я сама ходила по магазинам, но на этой самой детской площадке играла сама, и совершенно сама, например, застряла головой между двух деревьев. А бабушка иногда посматривала на меня из окна. И через несколько минут моих воплей выглянула и сказала поднять голову повыше - там стволы расходились шире. И я спаслась!
Это все было в те времена, когда уууу, а теперь я сидела на лавочке с коляской и писала ручкой в блокноте, потому что ходить гулять с ноутбуком пока даже для меня чересчур.
bakri: (Default)
А еще вчера ходила в сад "Эрмитаж" - там фестиваль детских театров. Спектакль был какого-то бурятского театра, с кострами, песнопениями, варганом, матерью-богиней и прочими необходимыми вещами. Его смотрела толпа странных людей.
За нами сидел мужик с бухтящим голосом и занудливыми интонациями, и этим своим голосом с интонациями он непрерывно шутил. И вроде бы даже не так уж плохо шутил, иногда смешно, но лучше бы все-таки не шутил.
Перед нами сидела девочка-трудный подросток, в джинсах и черной майке с какой-то металлической группой, в кожаном браслете и бандане с надписями wild power, с жидкими грязными волосами. Она пришла с мамой, и эта мама ужасно была похожа на свою дочь, только без черной майки, кожаного браслета и банданы, а наоборот в какой-то тоскливой голубой кофточке и с невидимками в волосах. Дочка хотела программку, а то у всех есть, и мама говорила - ну купи, вон женщина ходит. А дочка говорила - а у меня нет денег, и мама отвечала - так я тебе дам. И так они говорили минут десять, потом дочка все-таки пошла за программкой, вернулась и сказала язвительно - с твоей стороны было гениально дать мне кошелек, в котором есть только пятьсот рублей! пришлось свои деньги использовать.
Рядом с этой девочкой сидела другая, чуть постарше, и не с мамой, а с молодым человеком, и от этого, видимо, куда более спокойная. Одета она была как-то противоречиво - черные джинсы, линялая черная майка и грязная кепка, а майка сзади была собрана в хвост такой золотистой заколкой с перламутровыми кружочками. И ногти у нее были длинные, золотистые и с блестками. По-моему, те, кто ходит летом в таких джинсах, ужасно неуверенно себя чувствует, и хочет, чтобы лето скорее кончилось.
А еще была девушка с растрепанной красной стрижкой и зеленой полосой на носу. Там детям и вообще всем желающим разрисовывали лица. Никогда не видела человека, которому бы так шла зеленая полоса на носу. На месте этой девушки я бы при каждой возможности рисовала бы себе такую полосу. Впрочем, может, она так и делает.
И еще там было много народу, целая толпа. М. говорит, что это все театральные деятели. Приехали на фестиваль.
Ну вот, а потом пришла тетка с перекошенным лицом, поорала на тех, кто сел на траву перед первым рядом, и начался спектакль. Про эту тетку в программке было написано, что она культурный работник.
bakri: (Default)
На детской площадке в конце сквера стоит качалка с двумя сидениями - надо сесть друг напротив друга и качаться.
Прибежали мальчик и девочка в джинсовых курточках и с шариками "му-му" и стали визжать и качаться. Особенно девочка визжала. Она даже пыталась одна качаться, садилась то на одно сидение, то на другое, и взвизгивала. Потом к ним пришел дядька, такой толстый, как будто он рожал этих детей и с тех пор никак не мог придти в норму. И он стал медленно-медленно раскачивать качалку и приговаривать:
- Качаемся, качаемся, культурно качаемся...
bakri: (Default)
Видела вчера рисунки на асфальте - девочки играли в крестики-нолики, на поле три на три. Сразу понятно, что девочки, потому что часть квадратов с крестиками и ноликами, а часть - с сердечками и смайликами. Смайлики такие, с большими глазами - =).
bakri: (Default)
Ходила сегодня гулять - далеко, за сквер, за школу, за детские сады. Странно гулять днем, светло и небо.
Видела в магазине - у нас тут есть чудный магазин "Продукты", в угловом доме, там отличный мясной отдел и отличное вино, а больше как бы ничего и нет, какая-то фигня - вот в этом магазине стоял мужик, перед прилавком с чем-то мороженным. На прилавке стояла маленькая бутылочка водки, пластиковый стаканчик и лежало яйцо. Мужик пил эту водку, а яйцо ему, наверно, дала продавщица. Она как раз говорила:
- Надо сначала яйцо, - и показывала руками, как надо яйцо, - чтобы оно там, в желудке - и показывала руками, как оно там в желудке.
- А зачем тогда пить? - спрашивал мужик.
- Да нет! Так вам же лучше будет, - говорила продавщица.
- Мне лучше уже не будет, - отвечал мужик.
Продавщица совершенно расстроилась. А мужик повел речь о том, что она его будет презирать.
- Я?! - возмутилась продавщица, - Вот уж нет!
Удивительный магазин. Он раньше был такой большой, что теперь в нем помещаются еще игровые автоматы "Вулкан удачи", обувь "Chester" и обмен валюты. Ну и сам магазин, конечно. А напротив был тоже магазин, в другом угловом доме - там теперь и вовсе "Обои", "Свет" и аптека.
bakri: (Default)
Сегодня моя жизнь сложилась таким образом, что мне пришлось временно покинуть мир бесплатной медицины ради платной. Бесплатная медицина очень хороша своей бесплатностью, но, к сожалению, это ее единственное достоинство. Впрочем, нет. Ей еще изумительно удаются анализы мочи.
Платная медицина располагается в том числе и на Таганке - в том месте, где раньше был травмпункт, помню, я несколько раз туда заглядывала, не помню только, зачем. То ли ждала кого-то, то ли кому-то в глаз якобы попало что-то (стекло!) и мы всей толпой думали, что надо бы в травмпункт. А может, кому-то попало не в глаз, а он упал и ударил палец, а палец посинел (перелом!). Ну или что-то в этом духе. В детстве у нас было немало поводов поошиваться около травмпункта, тем более, что про него ходили какие-то неясные слухи зловещего характера. Так вот, там был такой длинный желто-бежевый коридор с банкетками и пахло хлоркой. Слева у коридора были окна, а справа - двери.
Я вошла, ожидая коридора, но его не оказалось. Вместо коридора за некой стойкой, которую хочется назвать конторкой, стояла женщина в светло-зеленой форме, а напротив - четыре стула с бахилами. Женщина, конечно, сказала не "добро пожаловать, хлеб-соль", но в моей памяти ее слова сохранились именно так. Она спросила, что будет мне благоугодно, а потом сказала, не переставая улыбаться, - одевайте бахилы, раздевайтесь в гардеробе, потом прямо - в регистратуру. Регистратура сияла розовыми неоновыми буквами. Вместо хлорированного коридора были холл, кафетерий и коридорчик, полные медсестер в желтой форме, администраторш в светло-зеленой и врачих в белой. Все они были накрашены так, что казалось, будто каждой черты лица у них - по две. А у желтых медсестер веки припудрены еще и золотыми тенями - там, где осталось место от остального макияжа, уже возле бровей. На стенах приятного зеленого цвета - картины и экраны с водопадами и играет негромкая успокаивающая музыка. Я же - человек, привыкший к облезлому фикусу в кадке, засморканным коричневеньким шторам, бахилам по пять рублей, а некоторые вместо бахил на каждую ногу пакетики завязывают, приносят с собой и ходят в пакетиках. Поэтому я задрожала.
Впрочем, в регистратуре была очередь, а потом регистратурная девушка с огромными лиловыми губами сказала, что врач, к сожалению, заболел, один заболел, один остался, и вот она не знает, она сейчас позвонит, но там никто не берет трубку, наверно, лучше в другой раз, да, к сожалению, заболел, в другой раз. Душераздирающая, запутаннейшая история. Единственное, что я поняла - и в этом сверкающем месте людям не чуждо ничто человеческое. И под сантиметровым слоем косметики, вполне возможно, такие же органы, как у меня. Поэтому я вздохнула - разочарованно, но в чем-то с облегчением, надела пальто, сняла бахилы и уже занесла ногу над порогом, как вдруг.
- Что же, вас не приняли? - спросила нежным голосом самая первая администраторша, с хлебом-солью.
- Да, - сказала я, - у вас врач заболел.
- Нет, не может быть. Есть же второй.
И она подхватила меня, не слушая запутанных объяснений и через мгновение я снова оказалась в регистратуре - растерянная и без бахил.
- Вы почему отказываете? - спросила светло-зеленая администраторша и ее улыбка стала улыбкой Снежной Королевы.
Девушки залепетали про врача-заболел-дозвониться-договориться, но с ней этот номер не прошел.
- Вот уж не знала, что с ней нужно дополнительно договариваться, - отрезала администраторша совершенно ледяным голосом, - вхолостую работаете!
Регистратурная девушка совсем сникла, и даже ее губы слегка поблекли.
Администраторша была не Снежная Королева, а скорее мисс Корри.
- Вот, вам дадут талончик, вас примут, - повернулась она ко мне, разморозив улыбку.
Мир платной медицины чавкнул и сомкнулся у меня над головой.
bakri: (Default)
Очень странная вещь - усталость. Странно, что она бывает не только от плохих, скучных вещей. Странно, что она бывает разная. Странно, что она бывает. Наверно, устать - не всегда плохо или стыдно.
Летом у нас в подвале жили мошки, много мошек. Они вылетали через отдушину под нашим окном и жили на внешнем подоконнике и стекле, если открывать окно - а было лето, лето - то они начинали жить на внутреннем подоконнике, стекле и занавесках. Я пылесосила их пылесосом. Неопасные, малоподвижные мошки - серебристые и с крылышками, похожие на моль, но не моль, неприятные, как и все мошки. Впрочем, еще из лучших.
Этой зимой у нас в подъезде пахнет то хлоркой, то гнилыми тряпками, последнее время - как раз гнилыми тряпками. Что-то там сдохло в этом подвале, за замком и опечатанной дверью, и уже очень хочется бросить туда спичку - ну не звонить же в ДЕЗ.
Наш дом снесут не раньше, чем через четыре года, поэтому мы увидим, как от этого района ничего не останется. И, через четыре года, если и правда снесут наш дом, совсем ничего не останется. От того дома, что был слева, не осталось даже пространства, как будто он не занимал места, как будто его там никогда не было. Там вроде жила девочка по имени Оля, с которой я как-то играла в песочнице и не могла понять - мальчик она или девочка. И жила Маринка, подруга Насти из второго подъезда. И какие-то старушки в цветастых халатах, их знала бабушка, старушек из зарослей шиповника, вечно игравших в карты во дворе за зеленым столом. Но никого не было, им бы и негде было всем поместиться, теперь там карусель еле-еле помещается. Вместо бабушкиного детского сада - какое-то безобразие с башенками, срубили кучу деревьев. Это, в общем-то, нормально, оно и всегда так, не проливать же слезы над магазином "Колобок", где была лучшая на свете мечниковская простокваша, в широких бутылках и с крышками в полосочку, а теперь какие-то мерзкие кухни, а простокваша же лучше. Лично моя проблема только в том, что лично у меня не останется ничего материального - вот вообще, потому что все умерли и ничего больше не будет, в смысле - только что-то другое.
bakri: (Default)
Видела вчера женщину в длинной шубе, со сложными косичками на голове, в сапогах на тонких каблуках. Рядом с ней болтался мальчик лет трех в зеленой куртке, смотрел по сторонам, а она ему говорила:
- Ну разве тебе не интересно одеться красиво и пойти куда-нибудь? Чтобы все смотрели? Рубашку надеть...
Мальчику было явно не интересно.
Впрочем, рядом с ней еще шел муж, в кепке. Может быть, она ему говорила.
bakri: (sleeping)
Зашли вчера вечером в магазин - купить еды на ужин. Во всем этом магазине мы были почти единственные, кто живет одним днем. Большинство людей покупало тележку сока, трех куриц, четыре килограмма свинины. Нашли, конечно, время ходить в магазин за кусочком мяса и пучком кинзы. В очереди в кассу перед нами и за нами стояли два таких же страдальца, один - со жвачкой и баночкой энергетика, другой - с фруктовым пюре.

Ямы

Nov. 8th, 2007 10:52 pm
bakri: (Default)
Всю неделю на моем пути некто с экскаватором роет яму. Сначала — по пути в булочную, на повороте. Там была не просто яма, а с одной стороны — яма, а с другой — заборчик, и еще поваленный столб. Чтобы никто не доехал до ямы — по крайней мере, с одной стороны. Огороженный с одной стороны ямой, с другой — забором и столбом, напротив сберкассы стоял джип.
Потом эту яму закопали и посыпали белым гравием, и выкопали другую, на маленькой дорожке, по которой я хотела спуститься, идя из магазина. Потом и эту закопали, и вырыли следующую, в трех метрах от первой. Сейчас уже четвертая.
bakri: (Default)
В Кирове на улице Мельникова стоят небольшие домики, красные. Есть одноэтажные, там живет по две семьи. Есть двухэтажные, там больше. Рядом с одноэтажными домиками - сады с хозяйством. Парники, курицы. Клубника. Рядом с двухэтажными домиками садов нет, они большие, там - квартиры. Я как-то была в одной из них - ковер, стенка, тюль, хрусталь. А на одноэтажном домике сосед рисует рябчиков, считая их тетеревами. Он купил машину - такой машинный лом, всего за пять тысяч, что ли. Скомбинировал со своим машинным ломом и теперь ездит.
Года полтора назад на улице Мельникова провели газ - понатыкали везде таких желтых газовых труб. У этих труб такая особенность - сначала они превращают любой пейзаж в марсианский. А потом проходит полтора года, и ты их уже не замечаешь.
А дальше, за гаражами - ветка железной дороги, по ней раз в день или реже проходит поезд. Негромко так, по-домашнему. За кустами малины.

Фотографии - мыло, фотобрак )
bakri: (Default)
На любом кладбище есть некое место под названием "контора", доверху полное прейскурантами.
В крематории тоже есть контора, там, помимо прочего - "выдача праха" и урны, урны. Урны в основном с ангелками и цветочками, некоторые - с какими-то надписями, типа как на открытке. Сейчас продают такие открытки, где все уже написано, остается только выбрать наименее пошлый стишок и подписаться под ним, можно еще нарисовать цветочков и воздушных шариков в качестве творчества. Вот и урны для праха делают на такой же манер.
После кремации урну можно забрать через месяц, наверно. Или через два. Как раз в этой конторе, в окошке "выдача праха". С урн стирают пыль - за месяц они успевают запылиться. В крематории пыльно. А на некоторых, почему-то, укрепляют крышки - наматывают скоч. Зачем, зачем, неужто они непрочно держатся, эти крышки? Не может быть. К урне дают фирменный пакет, из такого специального прочного картона, с ручками из шнурков. Пакет черный, и на нем нарисована бронзовая женская головка. Внутрь ставят урну - за нее надо расписаться - и человек выходит за дверь, в дождь, в руках у него сумка или рюкзак, какие-то пакеты и еще этот, фирменный. И там внутри - прах. Куда он идет, этот человек, в такой дождь, с этим прахом? Я не видела, чтобы кого-то хоронили, на этом участке номер один, под проливным ливнем. Хотя это ничего и не значит. Одно дело, когда надо закопать гроб. Он большой, его несут - шестеро, копают могилу, сложно не заметить. С урной совсем по другому, разрыть клумбу, поднять плиту, делов-то. Но все равно - столько народу забирали эти урны, с цветочками, с ангелками, одна женщина - та сразу две взяла, и потом они вышли под дождь, каждый с фирменным пакетом, и вдруг - поехали на автобусе, потом на метро, всё с пакетами, пришли домой и поставили свои урны с прахом на телевизоры.
В крематории, естественно, большая квадратная труба, и дым из нее, в белое небо. Сначала ничего, потом черный дым, потом опять ничего. И опять черный дым. Белое небо, дождь.
Почему-то очень холодно, все сотрудники простужены. Женщина, которая протирает урны от пыли, кашляет так, как будто у нее разрываются легкие, а мужик, тыкающий одним пальцем в компьютер, тот бесконечно шмыгает. Прямо не знаю, должно же быть тепло.
Посреди крематория большие железные ворота, справа - дверь, за ней коридор и небольшая комнатка, жуткий гранитный холод, там, среди досок и надгробных камней, жизнерадостный гравер Толя и общительный рабочий Рома вершат свои кладбищенские махинации. Лишнего, впрочем, не берут.

Крыса

Sep. 27th, 2007 12:14 pm
bakri: (Default)
Видела вечером, как по карнизу желтого двухэтажного дома на Верхней Радищевской - того, где раньше была рюмочная, а потом магазин со всякими пузырьками и еще продовольственный магазин, работавший до двенадцати, в то время как магазин-конкурент за углом - всего лишь до одиннадцати, а на другой стороне бар-кафе-ресторан, вечно меняющий названия, я помню его на этапе "Великого кормчего", но сейчас там что-то другое, с футбольными мячиками, словом, того самого дома на Верхней Радищевской - видела, как по карнизу пробежала крыса и скрылась за вывеской. Прямо как в старые добрые времена.
Когда мы переехали, были клопы, мыши и крысы. Клопы и мыши - внутри, а крысы - в основном снаружи. Одна приходила к нам на балкон. И как-то мы с мамой пошли в детскую поликлинику - на Пролетарской, за магазином "Грузия" - к ларингологу. Ларингологов было два - Жанна с каким-то неожиданным отчеством, толстая тетенька, она мазала всем горло люголем и всё, не успеешь опомниться - и ты уже в коридоре, а во рту - мерзко-мерзко. Зато к ней очередей не было. А в тот раз был другой, второй. Он осматривал каждого не меньше получаса. Перед его дверью образовался палаточный лагерь. Мы, как водится, были последние. Пока он меня осматривал, разговор каким-то образом перешел на крыс - очень логично, тогда, мне кажется, много про них говорили. И мама рассказала, как к нам на балкон приходит крыса, по карнизу. И оказалось, что к этому врачу тоже на балкон приходит крыса. По карнизу. Ну и потом, конечно, оказалось, что это один и тот же карниз, и та же самая крыса, и вообще врач - наш сосед из второго подъезда. Так что домой мы ехали вместе.
bakri: (Default)
На футболе в тот раз была девушка, и не какая-нибудь футболистка, а настоящая тоненькая девушка с распущенными волосами, в спортивном лифчике, с длинными сережками в ушах. Она стояла у ворот и напряженно смотрела на поле, иногда беседовала с вратарями. Вратари, как известно, меняются раз в пять минут, она беседовала, когда попадались знакомые. Несколько раз ей удалось ударить по мячику, тогда она взвизгивала и смеялась, смущенно и серебристо. Гораздо чаще ей не удавалось ударить по мячику - она от него увертывалась и опять смущенно смеялась. Надо обладать большим мужеством, я считаю, чтобы полезть играть в футбол, совершенно не умея играть в футбол - в лифчике и сережках. И некоторым таким специальном чувством, или, наоборот, отсутствием некоторого такого специального чувства. Я ей в основном восхищалась, хотя она ужасно мешалась. Думаю, остальные тоже восхищались, хотя и им тоже она мешалась. Один чувак даже забил автогол из-за нее.
Дальше - фотографии, много, большие, как обычно "плохо откадрировано, ужасно снято, двадцать килограмм шума, четыре пинты мыла" - я, знаете, не умею фотографировать так, как мои прекрасные друзья, которых, однако же, со мной не было. Вроде - кручу колесики, жму на кнопки, а нет, все не то. Чего-то не хватает. Подозреваю, что рук, головы и умения.
Черно-белые, кстати, были бы лучше, но там же было солнце, и листья, и майки все надели касные и зеленые, будто специально. А девушку я не стала выкладывать. Она ужасно мешалась и поэтому плохо везде вышла.
Море )
bakri: (Default)
Вчера перед метро "Курская" стоял человек и играл на волынке. Издавал все пронзительные душераздирающие звуки, которые положены. Вокруг стояла толпа и слушала. Видимо, чтобы понимать анекдоты про волынщиков.

Profile

bakri: (Default)
bakri

December 2011

S M T W T F S
    123
4567 8910
111213 1415 1617
18 192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 01:50 am
Powered by Dreamwidth Studios